Разведрота стояла лагерем у перекрёстка милях в двадцати к северу от Кроухола, в полудневном переходе от основных сил, которые теперь называли войском Ковенанта. Пока меня не было, численность солдат Эвадины настолько разрослась, что термин «рота» уже не подходил. По сути это уже была небольшая армия, и, заключил я, глядя на нежеланную кучку последователей Вдовы, вскоре она вырастет ещё больше.

— Пришли сражаться за Леди, милорд, — сказал, видимо, вожак этой группы в ответ на мой вопрос. Это был довольно крепкий мужчина, плечи которого говорили о долгих годах тяжёлого труда с плугом и косой. Как и у дюжины людей за его спиной, одежда у него потемнела и потрепалась от постоянной но́ски. Никого нельзя было назвать перекормленным, а у некоторых я увидел впалые щёки и глаза, говорившие о длительном голоде.

— Суровая зима, да? — спросил я, отчего пахарь удивлённо моргнул. Как я понял, он-то ожидал, что ему скажут процитировать какой-нибудь священный текст в качестве доказательства набожности.

— Королевские сборщики налогов взяли больше, чем обычно, милорд, — ответил он, кивая головой. — И морозы нынче стояли сильнее.

— Серафили отвернули от нас свою благодать, — заявила женщина возле него. У неё глаза выглядели более дикими, чем у него, и её голос дрожал, несмотря на кажущуюся убеждённость. — Король отослал Леди, и потому мы лишились её благословения.

На это остальные керлы одобрительно забубнили, и в этом гуле слышалось определённо скверное ворчание. Эти люди были рассержены, и не без причины. В более спокойные времена я бы спросил, знают ли они, что Леди, под знамя которой они хотят встать, собирается сражаться за того самого короля, которого они винят в своих бедах. Но не спросил. Сердитые люди нынче в цене.

— И многие ли в этом графстве думают так же? — спросил я, и в ответ многие головы одобрительно закивали.

— Сотни, милорд, — ответила женщина с дикими глазами. — Окромя тех трусов в Галлсбреке. Слишком уж им легко жилось, да. Вот они и будут лучше сидеть на жопе ровно, да эль попивать, нежели сражаться за Леди. — Её вытаращенные глаза расчётливо прищурились. — Вам бы остановиться там, ваш светлость, да сжечь это место.

— Я капитан, а не лорд, — заявил я, повысив голос, чтобы перекричать одобрительный гул. — И Леди не отправляет своих солдат сеять разрушения без оснований. — Я указал на обочину перекрёстка. — Сидите здесь и ждите войска Ковенанта. Они прибудут к ночи. Представьтесь капитану Суэйну.

Эйн и Эймонду я поручил раздать керлам хлеб и выяснить названия и ориентиры всех деревень и хуторов в пределах дневного разъезда. Разбив лагерь до наступления темноты, я распределил разведчиков по парам, выдав каждой из них воззвание о марше Леди на север и список мест, в которые его надо отвезти.

— Некоторые захотят, но многие нет, — предупредил я их перед отправкой. — Не старайтесь убедить, просто распространите весть. Скажите, что все, у кого есть сердце сражаться за Леди, пусть идут в Гилдтрен. — Я посмотрел на жадно евших керлов на обочине, у которых не было ни топоров, ни секачей. — И пусть захватят всё оружие и припасы, какие только смогут.

* * *

Спустя восемь дней я остановил Черностопа на холме в нескольких милях от ремесленного городка Гилдтрен. Боевой конь не очень-то годился для разведки, поскольку таких выводили для атак и сражений. В Оплоте он с удивительным восторгом отреагировал на моё возвращение, качал головой и позволил почесать ему нос. А теперь, после того, как он столько дней вёз меня по размокшим от постоянных дождей дорогам, вернулось его обычное равнодушие, и он лишь презрительно фыркнул, когда я провёл рукой по его шее.