— Капитан, всё чисто на милю вокруг, если не больше, — доложил Эймонд. Как и остальные разведчики, он учёл мой запрет называть меня «милорд». Оказалось, что мне это не нравится, по крайней мере, из их уст. После казни Самозванца, всё ещё свежей в моей памяти, это было похоже на ложь, даже на насмешку.

— Расставьте пикеты на стенах и поешьте что-нибудь, — велел я ему. — Утром я отправлюсь в схрон с Вдовой, Тайлером и Дровосеком. А вы останетесь здесь вместе с ротой, патрулировать леса на случай, если заметите проходящие тут войска. Если заметите кого-то, я хочу знать, откуда они, и куда направляются. И не раскрывайте своё присутствие, если только не придётся. То же насчёт любых священников. Неясно, кому нынче можно доверять.

— Прошу прощения, капитан, — заговорил Тайлер, — но что если мы столкнёмся с проблемами в схроне? В смысле, если проблем там будет больше, чем мы вчетвером сможем решить?

Я мог бы его осадить, но уже научился не обрывать разумные вопросы, даже если они исходят из неприятного рта Тайлера. Капитан, который глух к заботам своих солдат, не заслуживает своего титула.

— Я не собираюсь давать о себе знать тем, кого мы там обнаружим, — сказал я. — Большие силы привлекут слишком много внимания. Если в схроне есть то, что потребует решения, то мы вернёмся сюда за всей ротой. Может, придётся посылать за войском для пополнения. Мы не поймём этого, пока не разведаем, что там.

На первый взгляд Жуткий Схрон выглядел так же, каким я его помнил: полуразваленная башня футов тридцати в высоту, поднимавшаяся из единственного уцелевшего угла за́мка, который здесь раньше стоял. Час был уже поздний, когда мы, спешившись и пригнувшись, подходили к ней по подлеску. Дровосека мы оставили с лошадьми в миле позади — он, хоть и не новичок в дикой природе, был немного тяжеловат на ногу по сравнению с Тайлером и Джалайной. Башня торчала из мягко покачивавшегося леса в нескольких сотнях шагов впереди. Я знал, между нами и схроном течёт бурный ручей, перекрывавший шум, который мы могли издавать.

— Нихера не видно, — едва слышно прошептал Тайлер. — А мы довольно близко и различили бы свет огня.

— И дымом не пахнет, — прокомментировала Джалайна. — Может, мы понапрасну проделали такой долгий путь.

— Надо убедиться, — сказал я, расстёгивая пояс для меча. Его я закрепил на груди, разместив длинный клинок на спине, чтобы легче было идти внаклонку через пролесок. Тайлера я отправил вперёд — жилистый вор хорошо умел выискивать места, где можно спрятаться. Джалайна не умела ходить так же незаметно, как мы, но ей шла на пользу природная гибкость. Поэтому мы почти бесшумно подобрались к схрону, где всё выше вырисовывался среди деревьев тёмный контур башни. В воздухе по-прежнему не было следов дыма, а в стенах Жуткого Схрона не мерцал огонь. Я постоянно раздувал ноздри, вынюхивая предательские запахи людей, и ничего не учуял, пока мы не пересекли ручей.

Я следом за Тайлером перебрался на дальний берег, а Джалайна всё ещё боролась позади с бурным течением, когда до меня донёсся едва заметный запах пропитанной потом кожи. Первая праща просвистела, когда я только хотел предупредить Тайлера. Быстрый и невидимый во мраке камень ударил его в висок, немедленно свалив с ног. Я рухнул наземь, и над головой засвистели новые пущенные пращами снаряды, а потом раздался топот множества ног по лесной земле — это участники засады вырвались из укрытия.

— Беги! — Крикнул я Джалайне, но увидел, что она лежит в ручье лицом вниз, и её обмякшие руки болтаются в течении. Правильно было бы последовать своему совету, но солдатские инстинкты давно вытеснили разбойника внутри, и поэтому я бросился за Вдовой, схватил её за куртку и вытащил на берег.