— Хули тебе надо?

Узкое лицо Арнабуса покраснело, и хмурый взгляд стал угрюмым.

— Он что-нибудь сказал? — рявкнул он Данику.

— Только общие воспоминания о былых временах, — пожал плечами Даник.

Арнабус снова обернулся ко мне, и стал тщательно обшаривать взглядом моё подвешенное тело, задержавшись, в частности, на узлах, связывающих запястья. По всей видимости удовлетворившись, он подошёл ближе, по широкой дуге обогнув чёрное отверстие колодца. В том, как он смотрел в мои сверкающие глаза, я видел почти отчаяние.

— Она близко? — спросил он шёпотом, за которым ему не удалось скрыть дрожь.

Я ничего не сказал, только медленно подмигнул и наклонил голову в сторону, чтобы взглянуть на его спутника в тени.

— Ваше сиятельство, отчего бы вам не выйти? — спросил я, и вопрос эхом пронёсся в глубины колодца и обратно. — Я не из тех, кто настаивает на церемониях, но не поприветствовать рыцаря этого королевства — это немного грубо, вам так не кажется?

Светящий Дюрейл Веарист ещё немного помедлил и вышел вперёд. Мускулистые руки показались из рукавов и откинули капюшон. В отличие от Арнабуса его лицо выглядело собранным, а брови хмурились скорее убеждённо, чем испуганно. Мне показалось, что это по большей части притворство. Зачем настолько уверенному в себе человеку прятать своё лицо?

— Лорд Писарь, — сказал он. — Хочу, чтобы вы знали, как я сожалею об этой… необходимости.

— Ой, — я снова усмехнулся, — отвали, старый лицемер.

Услышав, как Даник Тессил тоже едва сдержал смех, я посмотрел на него.

— Итак, теперь я знаю, кто купил всё это новенькое блестящее оружие. Полагаю, я имею честь обращаться к маршалу войска Совета, не так ли?

Даник склонил голову, и шрамы сместились, формируя некое подобие улыбки.

— Что ещё мне ответить, кроме как что вера пришла в мою жизнь довольно поздно?

— Любой пёс, который не кусает — друг, верно? — Это была старая разбойничья поговорка, от которой его улыбка чуть поникла.

— Я же говорил тебе, парень, — сказал он, и на его лице не было ни страха Арнабуса, ни притворства светящего, — всё это падёт. И мне всё равно, как.

— Довольно, — сказал Арнабус, резко бросил взгляд на Даника и дёрнул головой в сторону тени. — Ступайте к своей роте, капитан.

По тому, как Даник задержал взгляд на лице священника — прищурившись, но с пустым выражением лица, — я догадался, что симпатий к Арнабусу у него не больше, чем у меня. Он без слов поднялся на ноги, потопал во мрак, и вскоре эхом донёсся звук его поднимающихся по ступенькам ног.

— У его светлости есть вопросы, — сказал мне Арнабус. — Советую тебе отвечать быстро и честно.

Он отошёл, а Дюрейл вышел вперёд, а его лицо по-прежнему выражало ту же смесь прямоты и терпения, как у человека, который не желает уклоняться от неприятного поступка.