За Уилхемом я разглядел Эймонда, катавшегося по земле в отчаянной борьбе с очередной фигурой в чёрном. Послушник неустрашимо рвал и кусал противника, хотя ясно было, что навыками тот его превосходит. Врезав Эймонду по носу головой, он прижал его, держа рукой за горло, и отодвинулся с поднятым кинжалом, чтобы закончить дело. Снова мелькнул меч Уилхема, кинжал с рукой укатились во мрак, и убийца, извиваясь, свалился на землю, разбрызгивая кровь из обрубка запястья.

— Живым! — крикнул я, мчась к ним. — Оставьте гада живым!

Уилхем быстро наступил на запястье убийцы, удерживая его и останавливая поток крови.

— Хватай вторую руку! — бросил он Эймонду. Послушник, разинув рот, секунду смотрел на него, а потом бросился исполнять, но этого промедления как раз хватило. Выхватив с пояса кинжал поменьше, убийца вонзил его себе в шею. Я решил, что на лезвии наверняка был яд, поскольку этот человек умер к тому времени, как я до него добрался.

— Бля! — выругался я, с досады пнув мертвеца в бок, о чём тут же пожалел, потому как забыл, что на мне нет сапог. Пальцы ноги врезались во что-то твёрдое и неподдающееся, и я снова выругался и запрыгал, яростно изрыгая проклятия.

— Соверены, — ухмыльнулся Уилхем, обшарив одежду трупа и достав кошелёк. Содержимое — серебряные монеты — он высыпал на неподвижную грудь владельца. — Соверены Короны, — акцентировал Уилхем, тыкая пальцем в богатство.

Я осмотрелся, увидев, что по всему лагерю среди деревьев теперь горели факелы, всюду разносились крики от бегавших туда-сюда солдат, свет мерцал на дюжинах обнажённых клинков. Однако не доносилось звуков битвы.

— Лучше проверить её, — буркнул я Уилхему, ковыляя в сторону своей постели. — Я догоню, как только натяну ёбаные сапоги.

* * *

— Кто-нибудь опознал этого подонка? — Вопрос Суэйна относился ко всем присутствующим, но смотрел он в основном на меня. Тела убийц лежали в ряд, маски сняты, вещи тщательно обысканы. Одна женщина и три мужчины, и каждый с толстым кошельком серебряных соверенов короны. Восходящее солнце придало золотистый оттенок покрытым инеем деревьям, но никак не скрывало серо-белую бледность каждого обмякшего, пустого лица.

— Я не знаком со всеми головорезами Альбермайна, — сказал я Суэйну. На самом деле я тщательно изучил каждое лицо в надежде вызвать воспоминания, но безрезультатно. У всех имелось немало шрамов, а у пары — татуировки из моряцкого прошлого, но ничего, ясно указывающего на имя, связи или происхождение. В дополнение к несчастному Каменщику квартет убийц зарезал ещё троих часовых, прежде чем моё удачное пробуждение их остановило.

«Удачное?» насмешливо спросил внутренний голос, вызвав воспоминания об обмякшем обиженном лице Эрчела. «Просыпайся… Тут кто-то хочет тебя убить».

— Кажется, вот эта — дульсианка, — сказал Суэйн, ткнув ногой женское тело. — Бронзовая от солнца кожа, и то, как она заплетает волосы в косы, говорит о том, что она с Дульсианского побережья, и только там я видел подобное оружие. — Он протянул руку к арбалету, который держала Эйн, но замер, когда она крепко его сжала и отступила назад.

— Он мой, — сказала она. — Я его завоевала.

— Военный трофей, капитан, — сказал я Суэйну, и он мудро не стал наседать.

— Миледи, четверых безымянных убийц послали убить вас, — сказал он, повернувшись к Эвадине. — И заплатили им за это серебряными соверенами короны. Вот и всё, что мы знаем наверняка.

Эвадина разглядывала трупы, сильно нахмурившись и сцепив руки за спиной, как часто бывало, когда она целиком погружалась в размышления.