* * *

— Что думаешь о лорде Рулгарте?

Она задала свой вопрос, когда мы уже завели лошадей на середину брода и неспешно ехали дальше. Она явно хотела такого совета, который лучше сохранить между нами, а не озвучивать при Уилхеме и Суэйне.

— Определённо заносчивый, — сказал я. — Хвастался, будто победил сэра Алтуса на турнире несколько лет назад.

— Не хвастался. Я там была, и он победил уверенно. — Я нахмурился, чувствуя на себе её взгляд. — Элвин, я хочу, чтобы ты оставил неблагоразумные предубеждения в отношении этого человека. Да, ты натренировался, но ему ты не чета. И в любом случае, мне нужно, чтобы ты превзошёл его умом, а не во владении мечом. Из того, что я поняла от леди Селины, герцог Оберхарт оставляет военные вопросы в руках брата, который, на мой взгляд, далеко не дурак. Если здесь придётся сражаться, то он будет во главе тех, с кем мы встретимся.

— Мы уже выживали при встрече с ловкими командирами. Например, с тем аскарлийским гадом, Груинскардом.

— Выживание — это не победа, а теперь только победа подойдёт Помазанной Леди. — В её тоне я не заметил самолюбования, а всего лишь честную оценку своей миссии. — Мы должны одержать здесь верх, Элвин, каких бы врагов против нас не выставили. Я умею сражаться в битвах, но я повидала немало войн и знаю, что победа в большей части сражений одерживается ещё до первого лязга клинков. Чтобы победить здесь нужен план, и для этого у меня есть ты.

— Суэйн, как солдат, намного лучше, и мне таким никогда не стать. Совсем недавно я был всего лишь разбойником, сбежавшим из Рудников.

— Капитан Суэйн лучший солдат из всех, кого я встречала, и хороший тактик. Но, да благословят его мученики, его разуму не хватает… размаха. К несчастью, после встречи с лордом Рулгартом, я не думаю, что и о нём можно сказать то же самое. У него острый и далеко не ограниченный разум.

Я вспомнил ярость алундийского рыцаря, когда Эвадина назвала себя Воскресшей мученицей, и сейчас понял, что тем самым она расчётливо играла на его убеждениях.

— Фанатичность может испортить любой разум, — сказал я. — Во всяком случае, когда её слишком много в вере человека. — Я вспомнил о своих изысканиях в библиотеке Ковенанта. — Согласно неортодоксальной доктрине, Ковенант достиг состояния совершенства со смертью человека, которого они называют мученик Корбил. Следовательно, на их взгляд новых мучеников быть не может, как воскресших, так и прочих. Рискну предположить, что лорд Рулгарт и иже с ним видят в вас проклятие всему, во что они верят. И, подозреваю, вы об этом уже и так знаете, миледи.

В ответ на мою приподнятую бровь Эвадина чуть улыбнулась.

— Подозревала, — сказала она. — Но не знала. Логично было бы предположить, что он исповедует неортодоксальную веру, но я не знала, что настолько яростно. Быть может, мы могли бы использовать это?

— Быть может. Впрочем, в конечном счёте победа здесь будет зависеть от состояния нашей крепости.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Клянусь жопами всех мучеников, — отчаянно вздохнул Уилхем, — ну и говнище.

На первый взгляд замок Уолверн представлял собой совершенно безрадостное зрелище. Я мало что знал о тонкостях строительства замков, но поверил Уилхему, что этот архаичен. Он состоял из зигзагообразной внешней стены, грубым прямоугольником охватывавшей дворик с полуразрушенными зданиями, и более высокой внутренней стены. За этим вторым барьером возвышалась коническая насыпь, покрытая высокой травой, а на ней стояла приземистая круглая башня высотой футов в пятьдесят. Мы остановили лошадей возле Эвадины на гребне в четверти мили от замка, и даже с такого расстояния хорошо были видны бреши во внешней стене.