К моей досаде моя колкость не попала в цель, а лорд Рулгарт лишь хрипло усмехнулся:

— Нет, — сказал он. — Поохотился вместо этого на кабана. Зато время провёл куда полезнее. По правде говоря, уже несколько лет не бывал на севере. В прошлый раз ездил на Большой Турнир в честь двадцать седьмого дня рождения короля Томаса. По случайности моим соперником в поединке на мечах в тот год был сэр Алтус Левалль. Насколько помню, я его хорошо отделал. — Он оскалился в улыбке и проговорил тихо, но очень отчётливо: — И всё сам.

— Итак, мастер Писарь, у вас есть для меня послания, — крикнула мне герцогиня, дав мне хороший повод убраться от неосторожных соблазнов, которые сулило мне общество лорда Рулгарта.

— Миледи, — сказал я, преодолевая движущийся барьер из щенят и детей, после чего опустился перед ней на колено. На самом деле письма с королевской печатью, которые я привёз, были адресованы её мужу. Однако, как я заключил из согласия Эвадины на эту встречу, не время было настаивать на формальностях.

Герцогиня Селина и Эвадина, усевшись на подушках, пили чай из маленьких чашечек, который слуга принёс в серебряном сосуде. В руке герцогини чашка смотрелась отлично, усиливая впечатление изящной хрупкости, а вот Эвадина представляла собой почти комичное зрелище — закованная в доспехи и с маленькой Дюсиндой, которая довольно свернулась у неё на коленях.

— Замок Уолверн? — спросила герцогиня, просмотрев первое письмо. Я видел на её лице какой-то сдерживаемый интерес, когда она кратко переглянулась с деверем. — Туда вас отправил Томас?

— Да, миледи, — подтвердила Эвадина.

— Тогда, надеюсь, вы прихватили с собой каменщиков. Там всё насквозь продувается ветрами, особенно зимой. — Герцогиня приглушённо усмехнулась и взяла второе письмо. По мере того, как она читала первые строки, весёлость быстро с неё слетала. На этот раз она обменялась с Рулгартом куда более долгим и тяжёлым взглядом. — Леди Эвадина, вы осведомлены о содержании этого письма? — спросила она.

— Королевская переписка не для моих глаз, миледи, — ответила Эвадина. Хотя с виду поведение герцогини почти не изменилось, но в шатре определённо повеяло холодом. Дюсинда заёрзала на коленях Эвадины, игры остальных детей внезапно стихли, и я понял, что они отлично умеют считывать смены настроения своей матери.

— Время уроков, мои дорогие, — сказала герцогиня Селина, хлопнув в ладоши. Послушно появился слуга и вывел детей из шатра вместе с визжащими щенками. Дюсинда, прежде чем унестись вслед за остальными, прижалась к кирасе Эвадины.

— Пока, тётушка, — сказала она и помахала рукой, пока слуга выводил её. — Пока, мастер разбойник…

— Король посылает нам список имён, милорд, — сказала Селина, поднимаясь с подушек, чтобы передать письмо Рулгарту. — Список имён тех алундийцев, которых он требует арестовать и препроводить в замок Уолверн на суд Помазанной Леди.

На севере аристократы умели читать не многим чаще, чем керлы. А здесь, в Алундии, всё, похоже, было иначе, поскольку рыцарь с лёгкостью прочёл королевское письмо, пускай и выглядел при этом всё мрачнее и мрачнее.

— Здесь больше сотни имён, — сказал он. — Многие из них — аристократы с хорошей репутацией или очень важные люди этого герцогства. Король Томас возлагает на них всевозможные злодейства, но я безо всяких сомнений знаю, что в этом списке есть люди, которые ни на кого не поднимали руки.

Теперь настал наш с Эвадиной черёд обменяться многозначительными взглядами. Значит, вот он, кол в ловушке короля Томаса, и она-то оказалась совсем не топорной, так что, выходит, правильно я его оценил.