— Чья это работа? — тихо спросила Китишейн.

— Наши предки говорили, что это нарисовали люди давным-давно, — ответил Йокот. — Но нам неизвестно, зачем они занимались столь странными делами.

— Деяния людей частенько необъяснимы, — сказала Китишейн и пошла вслед за гномами, а Кьюлаэра еще немного постоял, в недоумении провожая девушку взглядом.

Они шли и шли вперед сквозь ночь, и мрак нарушал лишь свет факелов. Кьюлаэра не замечал, насколько стало жарче, пока ему не пришлось наконец стереть со лба пот. Он посмотрел на вспотевшие ладони, и страх скрутил его внутренности в узел. Неужели и впрямь существует озеро расплавленной горной породы? Впрочем, деваться было некуда — и нельзя было понять, зачем Миротворцу понадобилось туда идти. Кьюлаэра, конечно, мог бы поинтересоваться, но он не сомневался, что Миротворец скажет ему: «Подожди и увидишь все сам». И Кьюлаэра безропотно шел туда, куда вели гномы.

К концу дня они услышали лязг — далекий и как будто приглушенный каменной толщей, он звучал настойчивее биения сердца. Следовало несколько ударов, потом они смолкали, потом звучали снова, и так в течение часа. Затем могло наступить кратковременное затишье, после чего звуки возобновлялись.

Кьюлаэре хотелось сказать, что они приближаются к сердцу горы — ее больному сердцу, но, взглянув на лица друзей, он счел за лучшее промолчать.

Следующую ночь они провели в каменном тоннеле — в том его месте, где он был широк почти как пещера. Путники положили рядом несколько факелов, только чтобы вскипятить воды и почувствовать себя увереннее в их свете, а в тепле они нисколько не нуждались.

К счастью, ночью было тихо.

Проснувшись, они позавтракали и отправились в путь. Пот лился ручьями, становилось все жарче и жарче. Кьюлаэра утешал себя тем, что Миротворец обещал не подходить слишком близко к расплавленному озеру. Наконец гном остановился там, где тоннель разветвлялся.

— Налево — путь в обход кузницы, — сказал он, — а если нам нужна она, мы должны пойти направо.

— Что еще за «кузница»? — нахмурилась Китишейн.

— Озеро расплавленного камня, о котором я вам говорил. И гномы, и дверги называют его «кузницей Аграпакса». Существует предание, что некогда там находилась кузница бога, — глупость, конечно.

— Как близко мы должны подойти к ней? — спросил Кьюлаэра.

— Так близко, что будет очень жарко, но не так близко, чтобы сгореть. Говорят, что зрелище это приводит в трепет.

Йокот действительно дрожал мелкой дрожью, глаза его блестели.

Кьюлаэра понял, что это означает, и улыбнулся:

— Но сам ты этого никогда не видел, верно?

— Никогда, — подтвердил Йокот, — а очень бы хотелось.

Кьюлаэра повернулся к Миротворцу:

— Это важно для шамана?

— Очень важно, — ответил мудрец.

— Тогда пойдемте посмотрим, — улыбнулась Китишейн.

Йокот засмеялся и запрыгал, ударяя пятками друг о друга:

— Идемте же!

Он повернулся и быстро зашагал в правый тоннель. Друзья пошли следом, только Луа немного замешкалась, охваченная дурными предчувствиями.

Тоннель вел вверх, становилось все жарче. Кьюлаэра несколько раз осторожно, готовый сразу же отдернуть руку, прикасался к скале, но камни не были обжигающе горячими.