|
Доктор Пьер Леони пускал из руки больного кровь. В ногах Лоренцо сидел Полициано, слезы текли по его лицу. Пико тихим голосом читал свое сочинение «Бытие и личность». Микеланджело укрылся у двери за портьерой и смотрел, как духовник, стоявший у изголовья, сделал знак врачу и всем остальным отойти от кровати. Он исповедовал Лоренцо и дал ему отпущение грехов. Микеланджело стоял за портьерой, не шевелясь. Пико и Полициано вновь подошли к Лоренцо. Тот слабым голосом попросил, чтобы позвали из библиотеки Пьеро. Вошел слуга и стал с ложки поить Лоренцо горячим бульоном. Полициано спросил: – Радует ли тебя земная пища, Лоренцо Великолепный? На измученном лице Лоренцо Микеланджело уловил тень улыбки. – Как любого умирающего, – ответил он беззаботно. – Мне надо набраться сил, чтобы прочитать лекцию сыну. Смиренно склонив перед лицом смерти голову, в спальню вошел Пьеро. Все слуги тотчас вышли. Лоренцо начал говорить: – Пьеро, сын мой, ты будешь располагать в государстве такой же властью, какой располагал я. Но ты должен помнить, что Флоренция – республика и что в ней множество умов. У тебя не будет возможности вести себя так, чтобы угодить всем одновременно. Строго придерживайся того пути, который диктует честность. Учитывай в первую очередь интересы всех людей, а не выгоды и довольство какой то части. Если ты будешь поступать таким образом, ты защитишь и Флоренцию и Медичи. Пьеро поцеловал Лоренцо в лоб. Лоренцо перевел взгляд на Пико и Полициано, те сразу же приблизились к нему. – Пико, я сожалею лишь о том, что был не в состоянии достроить нашу библиотеку в Садах: ведь я хотел поставить во главе ее тебя. В прихожей послышались чьи то торопливые шаги. В дверях появился Савонарола – он прошмыгнул мимо изумленного Микеланджело так близко, что его можно было схватить за руку. Секунда – и Савонарола был уже у кровати Лоренцо. Чтобы умирающий увидел его лицо, монах резко откинул свой капюшон. Все, кто стоял подле кровати, отошли в сторону. – Ты звал меня, Лоренцо де Медичи? – Звал, фра Савонарола. – Чем могу служить тебе? – Я хочу умереть в мире со всеми. – Тогда я заклинаю тебя быть твердым в вере. – Я всегда был тверд в вере. – Если ты будешь жив, я заклинаю тебя исправить все свои прегрешения. – Обещаю тебе это, отец. – И наконец, призываю тебя, если это будет надо, мужественно встретить смерть. – Ничто не доставит мне большего удовольствия, – слабеющим голосом ответил Лоренцо. Савонарола сделал поклон, повернулся и пошел к двери. Приподнявшись на подушках, Лоренцо хрипло сказал: – Благослови меня, отец, пока ты не ушел. Савонарола вернулся, склонился и начал читать отходную. Лицо Лоренцо приняло набожное выражение, он повторял вслед за монахом слова молитвы, от стиха к стиху. Убитые горем Полициано и Пико стояли словно в оцепенении. Савонарола опустил свой капюшон, благословил Лоренцо и вышел. Лоренцо лежал неподвижно, собираясь с силами, затем велел позвать слуг. Когда они встали вокруг кровати, он попрощался с ними, прося извинить, если он в прошлом кого то обидел. Микеланджело дрожал, едва сдерживая себя, чтобы не откинуть тяжелый занавес и не броситься к Лоренцо. Ему хотелось стать перед ним на колени и крикнуть: «Я тоже любил вас! Проститесь и со мною!» Но Микеланджело явился сюда самочинно. Он был здесь незваным, о его присутствии никто здесь не знал. Он зарылся лицом в жесткую изнанку бархатного занавеса; дыхание Лоренцо тем временем уже пресекалось. Доктор Леони склонился над Лоренцо, закрыл ему глаза и накинул на лицо простыню. |
