Скинув одежду и подставив обнаженный торс последним лучам заходящего солнца, направился на пляж. Река в этом месте была шириной метров сто. Буквально в километре вверх по течению она вырывалась на равнину из теснины скального массива, где бурлила на перекатах и каменистых порогах. Здесь же скорость течения резко падала, образуя своеобразное зеркало разлива. На противоположной стороне имелись отдельные кусты и заливные луга. Причем протяженность лугов и буйного высокотравья протянулась на многие километры, почти до горизонта. Совершенно уникальное место для пастбищного животноводства. Наверно здесь обитает много копытных, ну и, конечно, те, кто им помогает быстро и незатейливо умереть.

Как подтверждение этому, кусты на противоположном берегу раздвинулись и на узкую полоску песка вывалился медведь. Так, ничего особенного, хорошо упитанный черный медведь с круглыми ушками, вытянутой мордой, белым пятном на груди и размерами под два метра. Не обращая ни на кого внимания, он по наглому залез в воду и устроил своей шкуре постирушки. Оно, конечно, до него было далековато, но, если бы он так непринужденно вел себя у меня под боком, то я бы ему с удовольствием надавал пинков под зад. Тоже мне - хозяин тайги…

Завершив санобработку, медведь, вызвав фонтан мелких брызг, встряхнулся и вломился обратно в заросли. Через несколько минут на его место заступило стадо благородных оленей. Судя по количеству живности, которую я увидел за короткий отрезок времени с той стороны и по следам на пляже, - правый берег реки на порядок более населен, чем левый. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, у костра, что-то булькало, скворчало, доносился звон посуды и тихая песенка без слов. Моя девочка крутилась, как пчелка вокруг цветка.

От этой картины и звуков у меня на сердце, вдруг, опрокинулась целая цистерна с чем-то сладким, тягучим и душевным, в глазах неожиданно защипало и пришлось сглотнуть, чтобы прочистить неожиданно перехваченное судорогой горло. М-да, вот в такие моменты и дают слабину даже самые лучшие и стойкие люди нашей эпохи. И что потом следует? Почетный плен. Дорога под венец. Тихие семейные радости. Спокойная и размеренная жизнь. Стой, Панкрат! А как же подвиги, новые свершения, недобитки бандиты, ворье разное? Все побоку? Пусть горит синим пламенем? Ха, а может в этом и есть сермяжная правда жизни?

В этот момент из воды высунулся хвост размером со сковородку и звонко шлепнул по воде. На уровне безусловного рефлекса я это зацепил краем глаза, а в голове, как субтитры, промчалась информационная бегущая строка: 'жирует жерех, весом более десяти килограмм, как добыча, не стоит внимания, но с позиции спортивного интереса, очень даже ничего…' Одновременно, этим плеском все очарование момента сдуло, будто порывом ветра унесло клок тумана. И я подумал, что, кажется, меня в очередной раз куда-то не туда занесло… Тяжело вздохнул, поднялся и направился к костру. Нужно немного помочь поварихе… Но чувство, какой-то безвозвратной потери, осталось.

Еще на подходе почувствовал ошеломляющий запах жареной дичи. Причем, она готовилась в четырех видах: на шампурах над углями; тушеная в собственном соку с точечным добавлением экзотических масел и травок; овощное ассорти в масле с добавлением мелко нарубленных кусков птицы; жареная на сковородке в кабаньем жире с рисом, пассированным репчатым луком и специями. В специях я с удовольствием узнал вкус местного черного перца.

Моя повариха шустро расстелила скатерть, пристроила седла как седалища и сделала широкий жест руками, приглашая отведать, чем Бог послал. Я торжественно примостил свою задницу, глубоко вдохнул и гулко сглотнул. Передо мной поставили первую смену блюд. Ну, как говорится, - вперед… поехали.

Ужинать я закончил, когда первые звезды показались на небосводе. С удовольствием потянулся, с одобрением хлопнул Аллу по соблазнительной попке, поднялся и поинтересовался, куда она положила червячков.