Рой заколебался, рассыпался и втянулся обратно в свое гнездо. Я вздохнул с облегчением и направился к аборигенам.

Старик по-прежнему валялся на земле, но был еще жив. По его телу периодически пробегала судорога. Пятеро женщин, по внешнему виду типичные крестьянки - загорелые, корявые и кряжистые стояли, опустив головы. Рядом сбились в стайку детишки. Они не прятали глаза, как их мамаши, и наблюдали за мной, раскрыв от удивления рты.

Я собрал свои ножи и встал напротив аборигенов. Уткнул руки в бока и стал ждать. Наконец, самая старшая из крестьянок, до которой, наконец, дошло, что немедленно их пользовать или бить по лицу не собираются, не поднимая головы, спросила.

– Господин хочет есть? - Я сменил гнев на милость и пророкотал.

– Да. Причем, много и вкусно! - Результат был, как от удара молнии, которая подожгла сухую лесину. Одна девица, словно нажали спусковой крючок, бросилась на зады деревни, вторая будто наскипидаренная кинулась к маленькой избенке, где горел костер, еще две побежали в разные стороны в огород, а самая главная крестьянка сделала широкий и плавный жест руками, приглашая пройти в дом. После чего двинулась впереди, повернувшись в пол оборота, показывая дорогу.

Не успел я зайти под крышу, как деревню и джунгли накрыл очередной небесный потоп. Так что, усевшись на пухлую подушку сделанную из джутового волокна и набитую ароматным сеном, я с удовольствием наблюдал через дверной проем за разгулом стихии. В свою очередь аборигенка, привычная к такой переменчивой погоде, хлопотала у стола, не обращая внимания на катаклизм.

Чтобы скоротать время, приступил к осмотру помещения. В хижине вдоль стены расставлены высокие деревянные кувшины с широким горлышком, закрытые крышками и маленькие, тоже деревянные, горшочки на полках. На земле стояли и к потолку подвешены джутовые мешки и мешочки. Один 'угол' помещения занимали лари типа ядреных купеческих рундуков, вся поверхность у них была покрыта затейливой резьбой. Ха, а мои туземцы-то не без творческой жилки. И кто у них здесь такой искусник?

В первый момент у меня разбежались глаза от такого изобилия различных емкостей. Но хозяйка здесь можно сказать, родилась и передвигалась почти с закрытыми глазами. Подхватывая с полки чистую миску, она в быстром темпе, когда ложкой, когда руками, черпала из своих закромов и сусек необходимые ингредиенты, что у меня зарябило в глазах. Это позволяло ей буквально в один миг делать из пустых деревянных мисок - наполненные всяческой вкуснятиной. Причем, не абы как, а по весьма затейливым рецептам. Но иногда, перед тем, как поставить емкость на стол, она просто перемешивала содержимое или оставляла набор продуктов как есть.

По замкнутому пространству помещения стали витать разные любопытные запахи. В своем большинстве их можно было обозвать - приятными ароматами. Я непроизвольно проглотил слюну, подвинулся поближе, достал свою серебряную 'парадную' ложку и, стараясь выглядеть вальяжно и царственно, приступил к дегустации.

Из каждых трех мисок, две - отставлял в сторонку. Нам, северным, лесным людям, часто непонятны пищевые предпочтения аборигенов южных стран. Говорят, они любят сушеных тараканов и жареных червей! Так что, если у моего организма возникало хотя бы легкое чувство отторжения, я воспринимал это как неукоснительный приказ к действию и ставил на содержимом тарелки жирный крест… Только что не кидал не прошедшее ОТК блюдо хозяйке в лицо.

В частности, забраковал вареные клубни белого батата, - на мой взгляд, слишком похожие на отварную сахарную свеклу. Свеколку я, уж не знаю почему, не любил с самого детства. Зато оставил, розовые и красные сырые клубни батата - они имеют оригинальный вкус каштана, банана и дыни.