– Джонатан, – заговорил Хевлок, указывая куда-то в сторону ближайшего сборного домика из гофрированного железа, – У меня к тебе есть серьезное дело. Вон там, над верстаком, ты найдешь на гвозде моток хорошей веревки.

– Веревки? – нахмурился Джонатан. – Зачем она?

Хевлок неопределенно пожал плечами:

– Для пассажиров, приятель. Для пассажиров.

Вскоре биплан уже под потрясающим углом ввинчивался в ясное небо, что доставляло несказанное удовольствие только его пилоту, но вызывало отчаяние в душах двух пассажиров. О'Коннелл сидел спиной к Хевлоку на месте воздушного стрелка, и чувствовал себя превосходно. Джонатану и Ардет-бею повезло меньше. Они были крепко-накрепко привязаны к нижним крыльям биплана веревками. Распростертые на полотне и вцепившиеся в ближайшие укосины, эти пассажиры наслаждения от полета не получали. Бес­страшный Ардет-бей впервые познал настоящий ужас. Правда, ему пришлось делить его пополам с Джонатаном, которому трусить было не впервой...

– С тобой все в порядке? – поинтересовался О'Коннелл, обращаясь к Джонатану.

Тот дико взглянул на Рика. Ветер уже успел исхле­стать все его тело. Англичанин заорал что есть сил, стараясь перекричать шум мотора:

– Неужели я выгляжу так, что со мной может быть «все в порядке»?

О'Коннелл посмотрел на Ардет-бея: тот, не пере­ставая, усердно молился на своем родном языке.

Из кабины летчика донесся оживленный голос Хевлока:

– О'Коннелл, старина, взгляни-ка налево.

Самолет накренился, чтобы пилоту было удобней рассмотреть необычное явление. По пустыне шел пес­чаный вихрь, причем так, словно следовал каким-то строго определенным маршрутом.

– Смерч! – объявил Хевлок.

Ветер, образовавший вихрь, теперь принялся рас­качивать самолет. Джонатан начал красочно ругать­ся, а Ардет-бей так отчаянно молился, что его возгла­сы заглушали даже шум мотора.

– А разве это так необычно для этих мест? – спро­сил О'Коннелл пилота.

– Никогда раньше ничего подобного не видел! То есть не видел песчаных вихрей таких огромных раз­меров!

Слова Хевлока совсем не поправились О'Коннеллу. И уж, конечно, его не обрадовал вид этого «при­родного явления». Может быть, там, внизу, под ними, держала свой путь неугомонная мумия? Только она могла путешествовать столь необычным сверхъестественным способом под прикрытием песчаной бури.

Вихрь начал стихать, и О'Коннелл уже не видел под собой ничего, кроме легкой дымки от летящего над пустыней песка.

– Спустись пониже! – попросил О'Коннелл Хев­лока. – Мне нужно получше разглядеть это чудо.

– Хорошо!

Однако с высоты О'Коннелл не мог заметить, что вращение песчаного смерча замедляется, как у карусели, закончившей катать детишек. Не мог он увидеть и того, что из вихря грубо вытолкнуло на песчаную дюну, как на не слишком мягкую подушку, две человеческие фигуры.

Это были Эвелин и Бени. Они осторожно поднялись и принялись вытряхивать песок из волос.

– Что... что произошло? – спросила Эвелин, ко­торая еще окончательно не пришла в себя после слу­чившегося. Девушка отряхивала носок со своего чер­ного платья.

Бени выковырял несколько крупных песчинок из уха:

– Я сам ничего не помню... Вдруг поднялась какая-то песчаная буря, что ли...

– Ты имеешь в виду вот это? – И Эвелин указала кивком головы в сторону.

У подножья дюны крутящийся столб песка начал сужаться, приобретая форму статуи...

...Имхотепа.

Бени ухватился за свои медальоны, свисающие с шеи на цепочках, и принялся молиться сразу на не­скольких языках. Эвелин зачарованно смотрела туда, где песок не переставал меняться, переливаясь раз­личными цветами.