Бернс нервно сглотнул, неуверенно улыбнулся и, отступив, пробормотал:

– Очевидно, вы правы. Моя сумка вроде потемней. Глаза подводит, знаете ли...

Эвелин подошла к О'Коннеллу и положила руку на основание статуи. Жест, казалось бы, обыденный, но в нем явственно читалась претензия на находку.

– Ну, что ж, джентльмены, – сладким голоском пропела она. – Идите своей дорогой, и всего вам хо­рошего. А меня с компаньонами ожидает много ра­боты.

Лицо Чемберлена сморщилось от едва сдерживае­мой ярости. Он протиснулся между Хендерсоном и Дэниэлсом и заявил:

– Вот что, юная леди. Этот участок для раскопок принадлежит нам. Не будете ли вы любезны немедлен­но удалиться?

Эвелин гневно сверкнула на него глазами и демон­стративно скрестила руки на груди:

– Я полагаю, доктор Чемберлен, что такому вы­дающемуся египтологу, как вы, не нужно объяснять необходимость соблюдения правил этикета. Что же ка­сается ваших американских соучастников, им могу сказать проще: было ничье – стало мое.

О'Коннелл с Бени переглянулись, и трое американцев сделали то же самое.

Мужчины снова подняли оружие, и противостоя­ние двух групп вернулось в прежнюю позицию. Напряжение нарастало и должно было вот-вот разрешиться насилием.

Тут молчаливый стоик Дэниэлс наконец-то соиз­волил заметить О'Коннеллу:

– Это наша статуя... приятель.

– Забавно, улыбнулся Рик. (Эвелин никогда раньше не приходилось видеть такой устрашающей улыбки.) – Я нигде не вижу на ней ваших автогра­фов... дружище.

Тщедушный, в красной феске и при усах, прихвос­тень американцев Бени прицелился из револьвера в своего бывшего собрата по легиону.

– Рик, Рик, Рик, – заговорил он с мерзкой улы­бочкой, словно ожидая неприятной для О'Коннелла развязки. – У тебя нет никаких шансов.

– Бывало и хуже, мелкий негодяй. И ты знаешь это так же, как и я.

– С обеих сторон защелкали взводимые курки, и эти легкие звуки породили, казалось, громоподобное эхо под каменными сводами.

– Эвелин почувствовала себя беспомощной. Ей очень хотелось вмешаться и остановить происходящее, но она не знала, как это сделать. Она опустила голову, и ее взгляд случайно упал на глубокую трещину в полу. Незаметно посветив себе факелом, она столкнула в нее ногой несколько мелких камешков... и услышала, как они застучали по плитам где-то внизу.

Значит, под этим залом расположен еще один!

– Ребята, ребята, ребята, – заговорила Эвелин, стараясь придать своему голосу самые чарующие ин­тонации. – Участок для поисков огромный. У вас большая группа, а нас так мало... Мы уступаем вам эту статую. В конце концов, здесь можно обнаружить еще массу интересного.

Напряжение спало, но подозрительность с лиц американцев не исчезла. Особенно у доктора Чемберлена.

Эвелин засмеялась. Ее смех прозвучал нежно и ме­лодично, но несколько неестественно.

– Если уж мы оказались все вместе, необходимо уметь уступать друг другу.

С этими словами она взяла О'Коннелла за руку и увлекла его за собой. Девушка смотрели на него так многозначительно, словно предостерегала от несвоевременных расспросов.

Продолжая держать на прицеле Бени и американ­цев, Джонатан и Хасан отступили следом за Эвелин и Риком.

Они уже не могли видеть, как их противники уби­рали оружие, зато прекрасно слышали, как оставши­еся у статуи обменивались колкостями и насмешками на их счет.

О'Коннелл хмурился, сжигаемый стыдом, так как его мужество оказалось под сомнением. Тем ге менее он послушно следовал за Эвелин, не выпускавшей его руки. Пройдя вперед еще немного, девушка останови­лась. Когда все собрались вокруг нее, она прижала па­лец к губам, прося сохранять тишину.