А мумия, отлипнув от крышки, снова шлепнулась в свой гроб.

О'Коннелл нервно сглотнул и неуверенно рассме­ялся:

– Наверное, бинт каким-то образом приклеился к дереву или что-то в этом роде, – пояснил он.

– Да, эти бинты, по-моему, до сих пор еще лип­кие, – подтвердил Джонатан.

– Тут что-то не так, – заволновалась Эвелин, ос­торожно подходя к гробу. Она принялась вниматель­но изучать скорченный уродливый труп. – Мне еще не приходилось видеть такую странную мумию... Про­шло три тысячелетия, а она...

– Сохранила в себе влагу? – подсказал Джонатан.

– Ну да. Так не бывает, даже если учесть, что гроб оставался герметичным. И эта мумии... до сих пор про­должает разлагаться!

О'Коннелл тем временем исследовал крышку гроба.

– А вы взгляните-ка сюда, – попросил он и ука­зал на следы крови и многочисленные глубокие царапины, бороздившие дерево изнутри. – Это он проскреб своими ногтями.

– Боже мой! – в ужасе выдохнула Эвелин. – Зна­чит, его... похоронили живьем!

– Он был чересчур порочным человеком, – тихо добавил Джонатан.

– Похоже, он успел оставить нам послание. – С этими словами Ричард указал на какие-то неровные иератические знаки, написанные кровью.

– Смерть – это только начало, – перевела де­вушка.

Джонатана передернуло, а О'Коннелл и Эвелин на­стороженно переглянулись.

– Вы еще долго собираетесь торчать здесь? – по­интересовался Рик. – Я подумал, не стоит ли мне схо­дить за своим рюкзаком?  

Глава 13 «Да будут прокляты оба ваших дома!»  

Еще одна ночь опустилась над Городом Мертвых, и звезды на небе засверкали, как аметисты. Но теперь «деревенька» Карнахэн слились с американским «го­родом», и обе соперничающих команды уютно разместились вокруг большого ревущего костра. Шаткое перемирие сопровождалось напряженным молчани­ем, а револьверы и винтовки лежали на всякий слу­чаи неподалеку.  Вдруг гостеприимные медджаи еще рай надумают «заглянуть на огонек»?

Наслаждаясь чудесным прохладным вечером, Эве­лин направилась к костру. Сложив ладони ковшиком, она несла в них холщовый мешочек. Глаза девушки сияли, как у ребенка, собравшегося поиграть в стек­лянные шарики. Выбравшись из своей крошечной палатки, она прошла мимо огромною шатра, служив­шего доктору Чемберлену штаб-квартирой.

Египтолог, в своем тропическом шлеме, который он не снял даже сейчас, когда солнце сменилось лу­ной, стоял у стола. На нем были разложены артефак­ты, собранные его экспедицией. Перед доктором, по­блескивая драгоценными камнями, красовался одни из погребальных сосудов. Осколки другого лежали рядом. С полдюжины феллахов сидели на песке у шат­ра, словно ученики, ожидавшие услышать святое от­кровение от своего наставника.

– Здравствуйте, доктор, – поприветствовала его Эвелин, замедлив шаг, но Чемберлен не ответил ей.

Это вовсе не было грубостью со стороны профес­сора: он был целиком поглощен исследованием цен­нейшего артефакта – книги. Массивный, отделан­ный обсидианом манускрипт с медными петлями и застежками был снабжен еще и хитроумным запором. Из-за него доктору никак не удавалось раскрыть книгу.

Лукаво улыбнувшись себе под нос, Эвелин зашага­ла к костру. Она устроилась между своим братом Джо­натаном и О'Коннеллом, рядом с которым сидел его товарищ по Иностранному Легиону Бени. Оба бывших солдата жарили на палочках какие-то постные и кос­тлявые куски мяса. Запах от жаркого исходил доволь­но странный, если не сказать своеобразный.

Джонатан потянул ноздрями воздух:

– Позволю себе поинтересоваться, что за отврати­тельную снедь вы готовите?

– Крысу, – недружелюбно буркнул Бени.