Картина эта мне знакома хорошо издавна. Много лет назад видал, как таких неумеренных обжор собратья вытаскивали на сухое место, предоставляя им возможность брести в муравейник. Если же утопленники не подавали признаком жизни, то их усиленно массировали, гладили, возвращая к жизни. Но так себя вели муравьи обитатели побережья озера Иссык-Куль. Там муравьи выработали у себя способность спасать утопающих. Муравьи же сухопутники не обращали внимания на своих попавших в беду собратьев. Поэтому, угощая муравьев сиропом, я время от времени извлекал утопающих. Случалось так, что об этой обязанности я забывал и спохватывался, когда помощь уже была бесполезна, а утопленники не проявляли признаков жизни.

Тогда я окончательно убедился в удивительной способности муравьев подвергать оживлению, или как теперь говорят медики — реанимации, своих товарищей, оказавшихся в бедственном положении. Возле пострадавшего, которого я клал на муравьиную кучу в самом ее оживленной месте, вскоре же собиралось несколько муравьев. Они тщательно облизывали бездыханное тельце товарища, долго и настойчиво массировали челюстями брюшко, гладили усиками тело. И тогда совершалось чудо! Муравей начинал подавать признаки жизни. Сперва у него вздрагивали лапки, затем шевелились ноги, усики и наконец, он весь, возвращенный к жизни, поднимался долго и тщательно приводил в порядок свой костюм и включался в жизнь большого общества.

Картина возвращения к жизни погибающих муравьев производила большое впечатление. Ее можно было наблюдать многократно всегда с одним и тем же результатом. Муравей, отнятый в начале операции оживления, изолированный, не возвращался к жизни.

В чем заключался секрет реанимации, я не знал. Может быть, прежде всего помогало очищение тела от сладкого сиропа? Но тщательно отмытые утопленники не оживали без помощи товарищей, тогда как на муравейнике окружающие их врачеватели с умением, достойным восхищения, быстро делали свое дело.

Нет, муравьи определенно обладали каким-то искусством оживления. Вот только каким — отгадать казалось невозможным. Чудодейственная способность этих маленьких созданий, столь сложная жизнь которых была окружена ореолом таинственности, не давала покоя. Еще бы! То, к чему современная медицина пришла долгим путем, муравьи совершали быстро, просто и, судя по всему, без всякого обучения, руководствуясь инстинктом, приобретенным длительной эволюцией передаваемым по наследству. Тем самым инстинктом, в который мы вкладываем сложное и расплывчатое содержание.

Но увы! Как часто в жизни красивые теории разрушаются безобразными по своей грубой простоте фактами. Вскоре я легко разгадал секрет муравьев-эскулапов, и сам научился их ремеслу реанимации.

Муравей — существо сугубо общественное. Он не способен жить без постоянного общения и вне общества себе подобных, изолированный, вскоре погибает, даже оставленный рядом с пищей. Оказывается, муравей-утопленник, отключенный от мира привычных раздражителей, постепенно впадает в неактивное состояние, незаметно переходящее в смерть. Очутившись в таком трудном состоянии в среде собратьев и чувствуя их участие к своей судьбе, их прикосновения, массаж, он возвращается к жизни.

Все оказалось так просто! При помощи обыкновенной кисточки для акварельных красок я совершал этот чудодейственный массаж, приводил в чувство погибающих сладкоежек и возвращал их к жизни, если только они не слишком долго лежали в воде.

Впрочем, как бы там ни было, использование спасательного массажа достойно удивления.

Рассказывая о взаимной помощи у муравьев или даже сообщая об этом на научных совещаниях, я всегда встречал неизбежный и обидный скептицизм своих коллег-энтомологов. Возражения, в общем, были простые:

«Этого не могло быть, потому что не может быть»! А между тем старейшие мирмекологи — натуралисты прошлого века, посвятившие немало времени непосредственным наблюдениям за жизнью муравьев описали подобные же факты.