— Сорок шесть, — поправил товарища Акимов, — я считал.

— Чего ты там считал! — надменно ответил Шурик.

— Сорок шесть — раз! — подхватил Ярослав. — Кто больше? Сорок шесть — два! Сорок шесть — три! Принято!

Сухов не вступал в разговор, снисходительно поглядывая на друзей. Пускай прикалываются, лишь бы в тоску не впадали.

Всё-таки даже для него попадание в иное время — тяжелейший стресс. Ладно там, другая страна — ну язык непонятный, и что? Включишь телевизор — такой же, как и у тебя дома остался! — найдёшь знакомый канал, и будто не уезжал никуда. И в супермаркетах местных одинаковый товар — и «кока-кола» вездесущая, и жвачка, и сигареты. А другой век…

Тут всё «не как у людей». Ни машин, ни глянцевых журналов, ни ТВ с Интернетом. Всё-всё незнакомое, непривычное, но и не чужое. Просто ощущаешь себя порою как в виденном когда-то кино «про мушкетёров» и действуешь как бы вчуже, словно не жизнь вокруг, а театр гротеска. Далее цыкаешь на себя, чтобы окунулся в реал, чтобы осознал — тут не декорации, тут всё взаправду.

— Добро пожаловать в город-герой Кале! — торжественно провозгласил Быков.

— Хватит стебаться, — добродушно осадил его Олег, осматривая местные достопримечательности.

С тех пор как он в последний раз бывал в этих местах (лет шестьсот тому назад), город-порт сильно разросся и в стороны, и вверх: шпили новых церквей, башни не так давно отстроенной цитадели тянулись к небу. Зато в порту всё было по-прежнему, и пахло всё так же — солью, мокрым деревом, прелой парусиной, смолою, жареной камбалой.

Особого оживления на пристани не замечалось, да и кораблей в порту насчитывалось не более десятка. Моряки скучали на берегу, уморившиеся грузчики сидели кучкой, поедая свой скудный ужин — сухари, сыр каменной твёрдости да кислое вино.

У ближнего причала покачивался трёхмачтовый пинас «Акадия», крепкое торгашеское судёнышко. Не связываясь с начальником порта и другими «официальными лицами», Олег сложил ладони рупором и крикнул, разбудив вахтенного на «Акадии»:

— Эгей, на палубе!

С борта донеслось кряхтенье, чертыханье, и вот глазам предстала нетрезвая личность в растерзанной рубахе.

— Чего надо? — любезно поинтересовалась личность.

— Где шкипер?

— Господин Рогир ван Лейден ужинать изволят!

— Так он на борту?

— Не-е! В таверне «Мешок гвоздей»!

Не теряя времени, Сухов с товарищами направил стопы в поименованную таверну, где и обнаружил искомого шкипера. Кабатчик, прогнувшись перед дворянином, заглянувшим к нему на огонёк, мигом указал на Рогира ван Лейдена, пузатого, краснолицего мужика с неопрятной бородкой и мутным взглядом. Одетый как здешний виллан, шкипер был обут в новенькие ботфорты, а его лысую голову венчала шляпа с жалкими остатками перьев.

— Господин ван Лейден? — холодно поинтересовался Олег.

— Ммм… — промычал тот. — И что?

— Нам нужно переправиться в Англию. Ваш пинас нам вполне подходит.

— Им нужно! — фыркнул шкипер. — А господам известно, что король Англии… как бы это вам сказать… на ножах, что ли, с вашим королём?

— Мы заплатим, — сдержанно сказал Сухов.

— Господа, — плаксиво выговорил ван Лейден, — я не ищу неприятностей!

— Мы тоже.

— «Акадия» покинет Кале завтра, но её путь лежит в Испанию.