— Это слишком сложное объяснение для меня, доктор, — сказал Стивен с улыбкой, и лед между ними был разбит.

— Я никогда не видел ничего подобного, — признался Майлз. — Мне сказали, что у него нервный срыв, но сейчас я склонен думать, что проблема совсем не психиатрического плана. Это больше похоже на делириум, и тот факт, что у больного имеются проблемы с дыханием, подтверждает это. Кроме того, в анализах обнаружились признаки нарушения работы печени, так что этот случай уже выходит за рамки моей компетенции и должен быть передан в руки терапевтов. Конечно в первые моменты после происшествия совершенно естественным было предположить, что доктор Мотрэм страдает от некоего расстройства здоровья, вызванного стрессом или нервным потрясением, но это не так. Сейчас клинические проявления все больше похожи на отравление или инфекционное заболевание.

Это было совсем не то, что Стивену хотелось услышать. Призрак опасности, выпущенной из средневековой могилы, чтобы посеять панику в современном обществе, пока отказывался сдаваться.

— Будем надеяться, что случай излечим, — сказал он без тени улыбки.

Майлз пожал плечами.

— Может быть, все прояснится, когда будут готовы все лабораторные анализы.

— Он в сознании?

— Временами. Нам приходится постоянно вводить успокоительные, чтобы не подвергать опасности медсестер. При попытке снизить дозу он начинает буйствовать.

— Доктор Мотрэм говорит хоть что-то, проливающее свет на случившееся?

— Лишь отдельные слова и ничего, что могло бы послужить ключом к разгадке происходящего у него в голове.

— Слова английские?

— О, да! Он не говорит на неизвестных языках, если вы это имеете в виду. Слова английские, но явно возникают у него в сознании в случайном порядке, так что никакой последовательности мышления выявить пока не удалось.

— Бедняга…

— Вы хотели бы взглянуть на него?

Стивен кивнул.

— Хотя бы соотнесу имя с живым человеком, — сказал он и, поднявшись на ноги, последовал за Майлзом.

Джон Мотрэм находился в запертой комнате под постоянным видеонаблюдением. Он будет оставаться там до тех пор, пока врачи не исключат вероятность того, что он страдает от инфекционного заболевания. Ученый бодрствовал, половину его лица закрывала кислородная маска. На первый взгляд — обычный пятидесятидвухлетний мужчина, подумал Стивен, но присмотревшись внимательнее, убедился, что доктор Мотрэм вряд ли осознает происходящее вокруг. Он не спал, однако как будто ничего не видел. Стивен указал на это Майлзу.

— Он не слеп, — сказал врач. — Следит глазами за медсестрой, когда она входит в палату. Вряд ли он воспринимает ее как личность, но явно ее видит, мы в этом уверены.

Майлз прибавил громкость динамиков. Мотрэм что-то бормотал себе под нос, но, как и предупредил психиатр, это казалось потоком случайных слов.

— Красный, семнадцать, синий, крути, поворачивай, толчок, алмазы, алмазы, трава, желтый, небо…

Поблагодарив Майлза за помощь, Стивен вышел. Теперь ему предстояло посетить ортопедическое отделение.

Он застал Тони Филдинга за разгадыванием кроссворда в газете «Таймс». Филдинг лежал один в двухместной палате, из окна которой открывался чудесный вид на горы. Его левая нога была в гипсе, на котором уже красовалось несколько подписей. Стивен улыбнулся, прочитав фразу, написанную красным карандашом: «Папа, я тебя люблю. Льюис».

— Ему семь, — пояснил Филдинг.

Представившись Филдингу, Стивен объяснил причину интереса «Сай-Мед» к этому делу.

— Удачи вам! — отозвался Филдинг.