— Согласен, — откликнулся Макмиллан без возражений.

Соглашаясь на статус «Красный», Макмиллан санкционировал перевод прежнего расследования Стивена в полноценное следственное дело. Таким образом Стивен получал полную поддержку со стороны Министерства внутренних дел, включая право при необходимости потребовать сотрудничество полиции. Кроме того, Стивену станут доступны некоторые дополнительные возможности, начиная с финансового обеспечения и заканчивая консультациями ученых и экспертов. К нему специально будет прикреплен дежурный офицер «Сай-Мед» — точнее, три офицера, несущих круглосуточное дежурство — и он получит право носить оружие, если решит, что в этом есть необходимость. В отличие от организаций, основанных на порядке соподчиненности, следователи «Сай-Мед» могли проводить расследование так, как считали нужным. Любые разбирательства их действий откладывались до окончания следствия.

— Какие у вас планы? — поинтересовался Макмиллан.

— Пойду напрямик. Собираюсь попросить у сэра Лоуренса Сэмсона и руководства клиники «Сан-Рафаэль» объяснений по поводу происходящего.

— А если вы ничего не добьетесь?

— Тогда поеду в Афганистан. Майкл Келли является ключом ко всей этой истории. Мне нужно выяснить, где и при каких обстоятельствах он умер.

— Как поживает цветущая Шотландия? — с улыбкой спросила Талли, когда около восьми вечера Стивен приехал в ее квартиру.

— Не такая уж цветущая, — отозвался он. — На текущее дело пришлось запросить статус «Красный».

Талли прекратила разливать джин-тоник и уставилась на него в немом изумлении.

— Что же поменялось в этом скучном и неинтересном расследовании? — язвительно спросила она.

— Один ученый с токсическим поражением мозга и два погибших солдата, — коротко ответил Стивен, понимая, что шагает по тонкому льду.

— А что ожидает тебя, Стивен? Поражение мозга или просто смерть?

— Послушай, я знаю, что ты чувствовала в прошлый раз…

— Знаешь? Ты действительно думаешь, что знаешь?

— Послушай, Талли, я не ищу проблем специально… просто иногда так случается.

— Наверное, именно это и скажут на похоронах, когда твое изрешеченное пулями тело извлекут из сгоревшего автомобиля. Я буду стоять возле гроба, вся в черном, слушая, как тебя благодарят от имени всего государства и стараясь не разрыдаться… Черта с два!

Повисла напряженная пауза. Талли мужественно пыталась справиться с собой, но слезы сами брызнули из глаз.

— Почему ты не оставишь полиции расследовать это дело? — воскликнула она.

— Они не знают, с чего начинать, и здесь замешаны военные… — беспомощно проговорил Стивен.

— Ну, тогда военной полиции!

— В данном случае имеется медицинский аспект, который…

— …Понимает только Стивен Данбар, — докончила Талли.

— Если хочешь, так, — тихо сказал он.

Талли молча смотрела на Стивена.

— Я люблю тебя, Талли… — начал он.

— И я люблю тебя, Стивен, — прервала она. — Но такая жизнь не по мне. Пожалуйста, уходи сейчас же.

Двадцать шесть

Добравшись до дома, Стивен попытался найти утешение в джин-тонике. Было поздно, он жутко устал, перенервничал, и любые аргументы со стороны совести, что он просто жалеет себя, были отметены без размышлений. Он в очередной раз наполнил бокал и, опустившись в кресло у окна, уставился на звезды, сверкавшие в безоблачном небе — сегодня они были необычайно яркие, несмотря на городское освещение.