|
– Хорошо, что вы позвонили. Я уже выстроил последовательность ДНК в обеих опухолях. Мне нужно было узнать, хотите ли вы, чтобы я продолжал работу и репродуцировал последовательность с использованием технологии рекомбинации. Это займет некоторое время, но зато можно будет узнать наверняка, что означает этот код. – А у вас уже есть какие-нибудь предположения, что означает этот код? – Да. Без сомнения, это какой-то уникальный полипептидный фактор роста. – То есть это не ретровирус? – спросил Виктор, чувствуя, что его надежда угасает и одновременно думая о том, что в принципе и ретровирус мог быть искусственно внедренной частицей. – Нет, это определенно не ретровирус. Это какой-то искусственный ген. – Роберт рассмеялся. – Мы можем назвать его геном «Кимеры». В последовательности имеется промежуточный промотер, который я сам использовал несколько раз, – он был взят из вируса человекообразных обезьян СВ40. Но остальные части гена, должно быть, имеют другое происхождение – из микроорганизмов: бактерий или вирусов. Виктор молчал. – Доктор Фрэнк, вы слушаете? – спросил Роберт, подумав, что линия разъединилась. – Вы полностью уверены в том, что сейчас говорили? – Голос Виктора дрожал. Ему уже было ясно, что стояло за всем этим. – Абсолютно, – ответил Роберт. – Я и сам был удивлен, поскольку никогда даже не слышал о подобном. Сначала я решил, что эти люди подцепили какой-то вектор ДНК, который попал им в кровь. Мне это показалось странным, и я стал размышлять дальше. Единственный возможный механизм, который я мог предположить, связан с красными кровяными шариками, наполненными этим патологическим геном. Как только они попадали в купфферовские клетки, патологические частицы внедрялись в геном. Новые гены превращались после этого из протоонкогенов в онкогены, и все: вот вам и рак печени. Но такой механизм неизбежно приводит к одному вопросу. Знаете, какому? – Нет. К какому? – Эти красные кровяные шарики с патологическим геном могли попасть в кровь только одним путем, – говорил Роберт, не подозревая о том. как воспринимает его слова Виктор. – Они могли быть только введены. Я знаю, что... Роберт не закончил предложение: Виктор повесил трубку. Доказательства были неопровержимы. Отрицать очевидное стало невозможным: Дэвид и Дженис умерли от рака печени, вызванного участком чуждой ДНК, который внедрился в их хромосомы. И к тому же этот преподаватель из Пендлтона, о котором говорила Маша. Все эти люди были близко связаны с Виктором-младшим. А Виктор-младший был научным гением, имеющим к тому же в своем распоряжении сверхсовременную лабораторию. В кабинет заглянула Коллин. – Я ждала, пока вы закончите говорить, – сказала она. – Там ваша жена в приемной. Она может войти? Виктор кивнул. Внезапно он почувствовал страшную усталость. Маша вошла в кабинет и захлопнула за собой дверь с такой силой, что бумаги на столе Виктора всколыхнулись. Подойдя к столу, она нагнулась, глядя мужу прямо в глаза. – Я знаю, что ты предпочтешь никак не реагировать, – проговорила она. – Я знаю, что ты не хочешь расстраивать Виктора-младшего, и я знаю, что ты гордишься его достижениями. Но тебе придется взглянуть правде в глаза: мальчик играет не по правилам. Разреши рассказать тебе о моем последнем открытии. Виктор-младший связался с группой колумбийцев, которые, предположительно, имеют мебельный бизнес в Маттэпене. Я их видела и хочу тебе сказать, что они совсем не выглядят как торговцы мебелью. Маша резко замолчала. Виктор не реагировал. – Виктор? – сказала Маша вопросительно. Виктор продолжал отрешенно смотреть перед собой. – Маша, сядь, – сказал он наконец. Он обхватил голову руками и сидел так несколько минут, не говоря ни слова. |
