Изменить размер шрифта - +
Очевидно, он провел весь день в «Кимере», скорее всего один, поскольку в ответ на ее вопрос Виктор признался, что не видел сына с утра.
Как будто почувствовав, что на него смотрят, Виктор-младший отложил книгу и поставил свою тарелку в посудомоечную машину. Когда он поднимался из-за стола, их взгляды встретились. В его глазах не было ни теплоты, ни чувства, лишь яркий бирюзовый свет. Маша чувствовала себя так, как будто ее рассматривают под микроскопом.
– Спасибо за ужин, – ровным, механическим голосом сказал Виктор-младший.
Маша слышала, как он взбежал по внутренней лестнице. Снаружи вдруг раздался резкий свист ветра. Она выглянула из окна. В луче света от гаражного фонаря было видно, как дождь переходит в мокрый снег. Она поежилась, однако не из-за зимнего пейзажа за окном.
– Что-то я сегодня не голоден, – сказал Виктор.
Маша вдруг вспомнила, что это были первые слова, произнесенные им с того момента, как она вернулась с работы.
– Тебя что-то беспокоит? Ты хочешь об этом поговорить? – спросила она мужа.
– Тебе незачем разыгрывать из себя психиатра, – грубо ответил Виктор.
Маша могла бы и обидеться. Она вовсе не собиралась разыгрывать психиатра. Она решила, что ей, пожалуй, лучше разыгрывать просто взрослую женщину и не подталкивать Виктора. Скоро он сам расскажет, что у него на уме.
– Зато меня кое-что беспокоит. – Маша решила, что уж хотя бы ей следует быть откровенной.
Виктор взглянул на нее. Она слишком хорошо его знала, чтобы не понять: он уже раскаивался в своей грубости.
– Я сегодня прочитала несколько статей, – продолжала Маша. – В них говорится о возможных последствиях недостатка общения детей с родителями, когда дети воспитываются нянями или проводят значительное количество времени в детском саду. Кое-что из того, что там написано, может относиться и к Виктору-младшему. Я думаю, может, мне надо было взять отпуск, когда он был маленький, чтобы проводить с ним больше времени?
На лице Виктора немедленно отразилось раздражение.
– Прекрати, – сказал он снова так же грубо. – Я не желаю слышать, что ты будешь говорить дальше. На мой взгляд, он прекрасный ребенок, и я не собираюсь выслушивать поток психиатрической чепухи, доказывающий обратное.
– Ну разве это нормально, что... – Маша уже начинала терять терпение.
– Я прошу, избавь меня от этого! – Виктор выбросил остатки своего ужина в помойное ведро. – У меня сегодня для этого неподходящее настроение.
– А для чего у тебя подходящее настроение?
Виктор глубоко вздохнул, посмотрел в окно.
– Пойду погуляю.
– В такую погоду? Мокрый снег, влажная земля. Мне кажется, тебя что-то беспокоит, и ты не хочешь сказать об этом.
Виктор повернулся к жене.
– Это что, так заметно?
Маша улыбнулась.
– Да на тебя смотреть больно. Ну скажи, что случилось? Все-таки я твоя жена.
Виктор, пожав плечами, вернулся к столу. Он сидел, переплетя пальцы, опершись на локти.
– Да, меня кое-что беспокоит, – признался он.
– Слушай, даже мои пациенты с меньшим трудом начинают разговор. – Маша нежно дотронулась до руки Виктора.
Виктор встал и подошел к лестнице. Несколько мгновений он прислушивался, затем закрыл дверь и вернулся к столу. Он сел, слегка наклонившись по направлению к Маше.
– Я хочу, чтобы Виктор прошел полное медицинское обследование, как тогда, семь лет назад, когда у него было падение интеллектуального развития.
Маша не ответила. Одно дело – беспокойство насчет развития личности ребенка. Но беспокойство по поводу его физического здоровья – это было что-то новое. Даже одно предложение провести это обследование вызвало у нее шок, так же как и напоминание об остановке интеллектуального развития сына.
Быстрый переход