Самое обидное, что когда я говорю, что поплыву, надо мной смеются. Все, а в особенности Венька, считают это удачной шуткой.

— Можешь сесть мне на спину, тогда доплывешь! — говорит Венька. — Ты посмотри на себя! Ты же и десяти метров не выгребешь — тебя тут же в Каспий унесет. Лови тебя там потом!

Все начинают гнусно хихикать, а Венька встает на парапете во весь рост, отталкивается от бетона и с тучей теплых брызг исчезает в воде. Юй не смеется. Она смотрит на меня внимательно и ободряюще, а потом нетерпеливо спрашивает:

— Так вы плывете или нет?! Или струсили?! — Юй качает головой и хмурится — прекрасная леди, которая не может уговорить рыцарей подраться ради нее. — По хао! Хэнь по хао!

Как правило, Юй принимается щебетать по-китайски, когда хочет подчеркнуть особую важность произносимого. Компания начинает мяться. В принципе, она уже почти решилась на безумство — не хватает только лишь какого-то толчка, чтобы она дала окончательный ответ, после которого отступать уже будет некуда, — не хватает какого-то слова или действия. Юй, все давно просчитав, прекрасно это понимает. Она наклоняется и извлекает из своей тряпочной сумки некий предмет, при виде которого наши глаза начинают лихорадочно блестеть.

— Ни фига себе! — восклицает Венька. Он уже вылез из воды и подошел к нам, и тоже не остается равнодушным. Конечно же, тут сложно остаться равнодушным. На ладони Юй лежит мечта — армейский швейцарский нож «Викторинокс» с вишневой рукояткой, на которой красуется белый крест. Я видел такой однажды у какого-то папиного знакомого и даже минуту подержал в руках, а так, конечно, знал его по картинкам и по рассказам. Но этот нож намного лучше. Наши руки жадно тянутся к нему — для нас, мальчишек, этот нож почти также драгоценен, как и та, на чьей ладони он лежит. Но Юй отдергивает руку и смеется.

— Настоящий? — недоверчиво спрашивает Антоха. — Дай посмотреть! Ну дай! Мы же вернем — чо ты!

Юй отдает нож Веньке, мы обступаем его и смотрим. У ножа девять предметов, но, конечно же, особенно хорошо блестящее лезвие, и мы по очереди проверяем его остроту.

— С фиксатором, — уважительно говорит Венька и с щелчком закрывает нож. — Настоящее холодное оружие. Откуда взяла?!

Юй решительно отбирает у него нож и прячет, а потом говорит, что недели две назад к отцу приехал какой-то старинный знакомый из торгового флота. Он привез два ножа — один для отца, а второй для сына — отчего-то ему казалось, что у его друга сын, а не дочь. Ну, он, тайком от отца, и подарил второй нож ей — сказал, пригодится.

— Я отдам его, — говорит Юй. — тому, кто первый будет на острове.

Мы дружно таращимся на нее. Отдать нож?! Вот это да! Настоящий швейцарский нож! Мне даже становится не по себе. Нож не только классный, он еще и выглядит жутко дорогим. Получить его из рук Юй вместе с ее благорасположением — разве это не стоит того, чтобы доплыть до какого-то там острова?! Смыть в памяти Юй ту позорную картину, когда Вита притворилась утопающей! Я мигом забываю о своих догадках, о Бортникове, о дяде Артеме — в моей душе только щенячий восторг перед тем, что предстоит сделать. Откровенно говоря, вижу я не то, как буду переплывать реку, а то, как уже ступаю на остров и Юй вручает мне нож, и ее темные глаза смотрят на меня с восхищением.

— Уо сянь чи фан! — недовольно говорит Юй реальная и расчесывает влажные волосы. — А ответ я так и не услышала. Мне пора домой!

Она наклоняет голову, так что длинные волосы свешиваются ей почти до колен, полностью закрывая лицо, а потом резко вскидывает ее, и волосы черным веером взлетают вверх и падают ей на узкие плечи и спину.