— Ммм...

   — Перестань, Флора, будь честной! Признай хотя бы одно из моих достоинств, — печально произнес Росс.

   — Что ж, если считать грубую прямоту достоинством, тогда я соглашусь, что, каким бы отвратительным и мерзким ты ни был, ты никогда не лгал мне. Однако я не понимаю, к чему ты клонишь.

   — Сейчас скажу, — заверил он. — Несомненно, позже нас ждут долгие объяснения. Но здесь и сейчас я хочу сказать, что ты можешь, конечно, думать об отношениях между мной и Лоуис все что угодно, но даю слово чести — я никогда не занимался с ней любовью.

   Флора резко рассмеялась.

   — Ты действительно пытаешься внушить мне, что не пал жертвой прекрасного личика и потрясающей фигуры? Если так, то я, конечно же, не верю тебе!

   — Не будь такой тупой! — прорычал Росс. — Ты, безусловно, знаешь, что есть большая разница между восхищением чьей-то привлекательностью и дальнейшими действиями на сей счет. И что касается Лоуис, то я никогда — повторяю, никогда — не занимался с ней любовью.

   Пристально глядя в глубину его голубых глаз, Флора, к собственному удивлению, поверила, что Росс не лжет. Возможно, он и прав: он был непутевым мужем, но никогда сознательно не пытался солгать ей или обмануть ее.

   — Ладно. Может, я ошибаюсь, но я верю тебе, — медленно проговорила она.

   — Спасибо тебе за это! — усмехнулся он. — А сейчас... конечно же, с твоего позволения... я бы хотел заняться более неотложными делами. Например, не только сходить с ума от твоего великолепного личика и фигуры... но и сделать нечто существенное по этому поводу!

   Флора облизнула пересохшие губы.

   — У меня есть выбор?

   — Если быть таким же правдивым, как всегда, то скажу: выбора у тебя почти нет!

   — О, отлично. Тогда, наверное, это все... — глухо рассмеявшись, пробормотала она и, обвивая руками шею Росса, притянула его к себе.

   — Есть еще одна вещь, которую я хочу, чтобы ты знала... — спустя несколько мгновений тихо проговорил он, осыпая горячими поцелуями ее шею и двигаясь к глубокой ложбинке между грудей, к затвердевшим соскам, которые отчаянно жаждали его прикосновений.

   — Ради бога! Что еще? — нетерпеливо простонала она. Нежные ласки его теплых губ превращали ее плоть в расплавленную лаву. Каждой клеточкой своего существа она тянулась к нему, к его сильному мужскому телу.

   — Просто то, что я люблю тебя, Флора. Всегда любил и буду любить.

   — О, Росс! — хрипло прошептала она. — Я была такой дурой и сделала столько ошибок за все эти годы, но я тоже никогда не могла перестать любить тебя, сколько ни пыталась...

   — Ты мастерски... пыталась, потому что тебе почти удалось одурачить меня, — печально признал он и коснулся ее губ в таком нежном, сладостном поцелуе, что Флоре показалось: сейчас она умрет от блаженства. — А теперь, мисс Джонсон, — прошептал Росс, медленно поглаживая трепещущее под его руками тело, — как ты думаешь, может, мы перестанем болтать и займемся любовью?

   — Что ж, мистер Уитни... учитывая все обстоятельства, не вижу причин для отказа... — проворковала Флора, и все ее существо отозвалось на его чувственное прикосновение, когда Росс обхватил руками ее грудь и жадно прижался губами к выступающим вершинам.

   Флора сходила с ума от охватившего ее желания. Она так сильно хотела его, что это было похоже на невыносимую физическую боль. Возбуждение ее обернулось внезапным обоюдным безумием, первобытная мощь которого заставляла забывать обо всем на свете.