Теплое золотое сияние рассветов всегда навевало воспоминания об Эм. Сначала он с ужасом ожидал восхода. Каждое утро напоминало ему о том, что вот, наступает еще один день, а Эм не суждено его прожить. Позже ласковый жар солнца стал для него благословением, знамением того, что Всевышний предоставил ему еще одну возможность исправиться и стать лучше.

Но закаты всегда принадлежали Пел. Темнеющее небо и долгожданные покровы ночи, безразличные к его недостаткам, – это была Изабелла, которая никогда ни о чем не расспрашивала. Плотские удовольствия постели и редкие моменты, когда он мог избавиться от напряжения дня, – это тоже была Изабелла, полулежащая в кресле в своем будуаре. Как странно, что беззаботное дружеское общение с ней стало так много значить для него, хотя он не замечал этого, пока имел возможность в полной мере им наслаждаться.

– Вам следовало бы поберечь ваше красноречие для женщины менее искушенной и пресыщенной, чем я.

– Дорогая Пел, – произнес он улыбаясь. – Меня восхищает, что вы так искушены и пресыщены. Вы не питаете иллюзий по поводу сомнительной безупречности моей натуры.

– Я больше уже не знаю, что вы собой представляете. – Она отдернула руку, и он отпустил ее.

Выпрямившись, Изабелла оглядела тесную лавку. Увидев, что приказчик занят тем, что записывает в книгу их покупку, она сказала:

– Не могу понять, почему вы говорите мне все это, Грей. Насколько мне известно, у вас никогда не возникало на мой счет ни романтических, ни сексуальных идей.

– Какой окраски цветы растут перед вашим домом?

– Простите?

– Цветы. Вы знаете, какого они цвета?

– Конечно – красного.

Джерард приподнял бровь.

– Вы уверены?

Изабелла скрестила руки на груди и тоже приподняла бровь.

– Да, вполне уверена.

– А те, что посажены вдоль улицы?

– Что?

– Вдоль улицы растут цветы. Вы знаете, какого они цвета? Изабелла прикусила нижнюю губу.

Джерард стянул с руки перчатку и пальцами вытянул эту сочную губку из ее зубов.

– Ну так как?

– Они розовые.

– Нет, голубые.

Протянув руку к ее плечу, он погладил пальцем полоску светлой обнаженной кожи. Тепло ее плоти обожгло ему палец и распространилось по всей руке, разжигая в его теле такую жажду, которой он не испытывал уже годы. Долгое время ему казалось, будто бы внутри его все онемело и застыло. Снова ощущать этот жар, жаждать радости ее прикосновений, отчаянно желать соединиться с ней, сгорая в ее объятиях… Он счастлив был вновь испытать эти чувства.

– Голубые цветы, Пел, – произнес он более хрипло, чем ему хотелось бы. – Я встречал людей, склонных считать в порядке вещей все, что они видят изо дня в день. Но ведь нельзя же утверждать, что чего-то не существует, просто потому, что кто-то не сумел этого заметить.

Изабелла ощутила легкое покалывание от его прикосновения и покрылась гусиной кожей. Он почувствовал это даже сквозь мозоли на кончиках пальцев.

– Прошу вас! – Она отбросила его руку. – Прекратите лгать и говорить любезности. Не пытайтесь изменить прошлое, превратив его в то, что вам хотелось бы видеть сейчас. Мы ничего не значили друг для друга, ничего. И я хотела именно этого. Мне это нравилось. – Она сняла с пальца кольцо и положила его на витрину.

– Но почему?

– Почему? – насмешливо повторила она.

– Да, моя очаровательная жена, почему? Почему вы настаиваете, чтобы наш брак оставался фиктивным?

Ее гневный взгляд пронзил его подобно кинжалу.

– Вам тоже нравился несерьезный характер нашего брака.