– Джентльмены, не позволите ли развлечь вас рассказами об Индии? – вмешался лорд Хэммонд, беспокойно переводя взгляд с одного на другого. – Восхитительная страна, должен вам сказать.

– Благодарю вас, Хэммонд, – ответил Джерард. – Возможно, вечером, за бокалом портвейна.

Он отошел и направился в другой конец комнаты к Спенсеру, который при виде него в знак удивления поднял обе брови.

– Только ты, Грей, мог поступить так беззастенчиво и дерзко.

– Я научился ценить время. Не вижу смысла тянуть.

Спенсер рассмеялся.

– Должен признать, что смиренно готовился провести неделю в беспросветной тоске, и очень рад убедиться, что скучать, судя по всему, не придется.

– Конечно, нет. Я намерен занять тебя делом.

– Правда?

У Спенсера загорелись глаза, по яркости блеска соперничая с его лучезарной улыбкой. Джерард вновь осознал, как велико его влияние на младшего брата. Оставалось надеяться, что он сумеет воспользоваться этим в полной мере, чтобы добиться положительных результатов.

– Да. Здесь неподалеку, всего в часе езды, находится мое поместье. Завтра мы отправимся туда.

– Потрясающе!

Джерард улыбнулся:

– А теперь, надеюсь, ты извинишь меня…

– Не можешь долго находиться вдали от нее, так, что ли? – Спенсер покачал головой. – Ты слишком уж похотлив, мне за тобой не угнаться. Как мне ни больно это признать.

– Ты полагаешь, что когда мы одни, мы не вылезаем из постели?

Спенсер насмешливо фыркнул:

– Ты хочешь сказать, что я ошибаюсь?

– Я вообще не собираюсь это обсуждать.

Глубже погружаясь в остывающую ванну, Изабелла чувствовала, что пора уже вылезать, но у нее не хватало на это сил. Независимо от того, как часто она была в его постели, Грейсон продолжал испытывать к ней непреодолимое влечение. Сон стал для нее роскошью, которую она не всегда могла себе позволить, да и то урывками.

Ей бы хотелось иметь возможность пожаловаться, но для того, чтобы взять на себя этот труд, она чувствовала себя слишком удовлетворенной и насытившейся. Разве можно по-настоящему сердиться на мужчину, который всегда заботился о том, чтобы она несколько раз испытала экстаз, прежде чем позволить это себе самому? Но и себя он в этом отношении не обделял.

Он начал пользоваться «французскими подарочками», потому что уже не имел сил прерваться перед финалом. Снижение чувствительности для него выразилось в продолжительности акта. Это обстоятельство она прежде высоко ценила в любовниках, с которыми встречалась всего один или два раза в неделю. С ее любвеобильным супругом это происходило слишком часто. Ему нравилось, когда она извивалась под ним, моля о пощаде, и он продолжал эту сладкую пытку, пока она не начинала всхлипывать от удовольствия и отвечать ему с той же страстью.

Этот мужчина вел себя как животное, кусал ее зубами, оставлял на ее теле синяки от пальцев. И ей это нравилось. Страсть Грейсона была настоящей, а не заученной и привычной, как у Пелема.

Изабелла вздохнула. Против ее воли в памяти всплыли картины последней загородной поездки, в которой она приняла участие вместе со своим прежним мужем. Грудь ее болезненно сжалась, и давно знакомая дурнота подступила к горлу. Он тогда пустился во все тяжкие, волочась за всеми женщинами подряд. Устраивал свидания в альковах, ускользал по ночам из спальни. Две недели для нее обернулись адом. Изабелла постоянно гадала, которая из женщин, мирно пьющих с ней чай, ублажала ее мужа накануне ночью. К тому времени как все разъехались, она была убеждена, что все мало-мальски привлекательные особы женского пола побывали в его объятиях.