— Дружелюбный — не то слово, которое я бы использовала. Самоуверенный, дерзкий, упрямый — вот что подходит.

— Я еще и очень упорный. — Слоан склонился, вдыхая ее аромат. — Мужчина не сумеет ничего добиться, если будет отступать всякий раз, натыкаясь на стену. Надо либо перелезть через эту стену, либо прорыть туннель, либо просто все снести к чертовой матери.

Аманда положила руку ему на грудь, мешая преодолеть оставшиеся дюймы между ними.

— Либо он продолжит биться об нее головой, пока не получит сотрясение мозга.

— Это просчитанный риск, и он того стоит, если за этой стеной находится женщина, которая смотрит на мужчину так, как ты на меня сейчас.

— Нормально я на тебя смотрю.

— Когда ты забываешь, что надо выглядеть профессионалом, то глазеешь на меня этими большими синими глазами, нежными и слегка испуганными. И очень любопытными. Что вызывает во мне острое желание схватить тебя в охапку и утащить в какое-нибудь тихое уединенное место, где я смогу удовлетворить твой интерес.

Она слишком ярко могла представить себе эту картину. Существовало только одно решение. Бегство.

— Ладно, все это очень забавно, но мне пора идти.

— Вернешься на работу?

— Нет, — Аманда ловко проскользнула мимо его рук и ступила на лестницу, — у меня свидание.

— Свидание? — повторил он, но она уже бежала по второму этажу.

Слоан говорил себе, вышагивая по холлу уже целых двадцать минут, что ничего другого от нее и не ожидал. Он не станет болтаться вокруг, как идиот, и наблюдать, как она уходит на свидание с каким-то здоровенным мужиком, хотя и скручивала его в узлы, просто стоя рядом и глядя на него. У него миллион дел, включая наслаждение ужином, на который пригласила Коко, и воспоминания о добрых старых временах с Трентом, а также обсуждение с ним новых планов, плюс работа за чертежной доской. Он не будет проводить вечер, бродя, как лунатик, только потому, что некая упрямая женщина предпочла ему чью-то компанию.

В конце концов, напомнил себе Слоан, продолжая вышагивать по холлу, она вольна уходить и приходить когда и куда ей вздумается. Так же как и он. Ни один из них не заклеймен. Тот факт, что он страстно желает ее, не подразумевал, что стоит впадать в безумство от того, что Аманда проведет несколько часов с другим мужчиной.

Черта с два с ним это случится.

Развернувшись, он побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Калхоун? — Слоан летел по коридору и стучал во все двери. — Черт побери, Калхоун, я хочу поговорить с тобой.

Он достиг дальнего конца коридора, когда Аманда вышла из своей комнаты.

— Что случилось? — требовательно спросила она.

Слоан мгновение смотрел на нее — как она стоит в потоке света, льющегося позади нее. Она сделала что-то фантастическое со своими волосами, отметил он, что-то такое, что выглядело невероятно сексуальным. Локоны чертовски привлекательно обрамляли лицо. Платье цвета бледно-голубого льда, с пышной приталенной юбкой и двумя тоненькими бретельками на плечах. Массивные камни очень глубокого синего цвета сверкали в ушах и на шее.

Она не выглядит деловитой, яростно подумал Слоан. Не выглядит компетентной. Она выглядит такой же восхитительной, как соблазнительный торт с глазурью на причудливом подносе. И будь он проклят, если какой-то другой мужик попытается отхватить хотя бы маленький кусочек.

Аманда уже начала постукивать ногой, когда он шагнул к ней.

«Дружелюбный?» — подумала она, борясь с настойчивым желанием юркнуть в комнату и запереть дверь. В эту минуту никто не назвал бы его дружелюбным. Он походил на человека, только что проглотившего гору стекла и горевшего нетерпением приступить к следующей.