— Чувствуешь, как я хочу тебя? — Он осторожно расстегнул молнию у нее на спине. — Ты знаешь, что у тебя самая красивая грудь на свете? Хочешь, я докажу тебе это?

Айрин стояла, вздрагивая от каждого прикосновения и крепко зажмурившись, чтобы он не увидел любви в ее глазах. Она совершала ужасную ошибку. Нельзя, нельзя поддаваться — хотя бы из чувства самосохранения. Но она не могла, не хотела поступить иначе.

— Твоя кожа такая мягкая, — шептал Мигель, — такая нежная. И вся ты — нежная, светлая, беззащитная.

Все это вино, думала Айрин. Вино и горе. Сегодня снова, так же, как и в ту ночь, он вдруг утратил контроль над собой. Он хотел ее, хотел. Но не любил. Ну и пусть. Сейчас ей все равно. А завтра — завтра будет видно.

— Ты хочешь меня? — спросил он хрипло. — Хочешь, чтобы я взял тебя?

Все ее тело содрогалось от желания. Айрин с трудом держалась на ногах. Наверное, она упала бы, если бы Мигель не сжимал ее в своих объятиях. Она с трудом нашла в себе силы кивнуть, и он подхватил ее и перенес на кровать.

Тело ее извивалось под его руками, выгибалось дугой, с губ срывались тихие стоны.

— Тебе хорошо? — спрашивал Мигель, покрывая поцелуями ее грудь и живот. — Скажи мне, Айрин. В ту ночь я сделал тебе больно, но, кажется, доставил и удовольствие. Это так? Признайся мне. Тебе было хорошо?

Неужели это так важно для его самолюбия, смутно удивилась Айрин, настолько поглощенная своими чувствами, что трудно было думать.

— Да, — слабо пробормотала она.

— Да? А насколько хорошо? Настолько, что ты запомнишь это на всю свою жизнь? Или не настолько? Потому что сегодня я постараюсь сделать все, чтобы это была лучшая ночь в твоей жизни. И в моей также. Сегодня мы будем радоваться жизни, правда, Айрин?

Айрин буквально задыхалась от страсти, от своей любви к Мигелю. Казалось, ее тело было специально создано для него. Она чувствовала его, как себя. Она вздыхала и содрогалась вместе с ним. Неужели такое наслаждение возможно на самом деле, в реальной жизни, а не в романтической сказке?

Мигель проснулся, как от толчка, и резко сел на кровати. Из гардеробной не доносилось ни звука, — значит, Федерико спал. Тогда отчего же он проснулся? Мигель замер. Рядом кто-то был. Айрин! Это ее слабое дыхание.

Айрин! Что он наделал! Конечно, он слегка выпил, вспоминая Габриэлу. Но как он мог? Что с ним такое, куда делся его хваленый самоконтроль? Бедная Айрин, она решит, что он нарочно сыграл на сострадании, чтобы соблазнить ее. Вряд ли она будет рада увидеть его рядом с собой сегодня утром.

Очень осторожно, чтобы не разбудить девушку, Мигель выскользнул из постели, обернувшись лишь затем, чтобы накинуть на Айрин одеяло. Она была такой юной и нежной, такой беззащитной, что, не выдержав, он легко поцеловал ее в губы, прежде чем выйти из комнаты.

Когда Айрин проснулась, Мигель уже уехал в аэропорт. Вот и хорошо, что уехал, сказала она себе. По крайней мере будет время разобраться в себе и в своей любви. Она постоянно вслушивается в звуки его голоса, прислушивается к его шагам. Она всматривается в его лицо, пытаясь понять, о чем он думает. Она каждый день умирает от любви и нежности. А он даже не смотрит на нее. Его возбуждает ее тело, но он не любит ее. Она для него — пустое место. Так дальше жить нельзя. Но и уехать — невозможно. Хотя бы из-за Федерико.

Так прошла неделя. Мигель звонил каждый день, а иногда даже по два раза на дню — конечно, только для того, чтобы узнать, как там племянник.

Он обещал приехать сегодня вечером. Правда, довольно поздно или, точнее, очень рано утром, поскольку ожидалось, что деловая встреча продлится и после ужина.