— Я, — продолжая светиться, отозвалась Оля.

— Кирилл Петрович не прилетит… — отдышавшись, заявила нежданная гостья и, обведя глазами толпу, добавила: — Он не сможет.

— Как не сможет? Почему? — ахнули присутствующие, в испуге таращась на девчонку.

— Его в заложники взяли! — выкрикнула девочка.

— Кого?

— Директора нашего лицея, Кирилла Петровича!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В лицей к Кириллу Петровичу Заломову Оля попала случайно, ее направили на дипломную практику из педвуза.

«Показательная школа Заломова, — твердили со всех сторон, — экспериментальный лицей!»

То, что позволяли делать в заломовском лицее, не разрешалось нигде: западная система обучения, к каждому индивидуальный подход, специальные учебники и программа! К тому же почти все учителя — мужчины!

И на тебе, Ольге подфартило! Кто возле ее фамилии в списке дипломников педвуза поставил галочку, ей неизвестно до сих пор! Только она, одна-единственная с курса, удостоилась такой чести.

На первый свой в жизни урок по литературе она доготовилась до того, что накануне ночью чуть не упала в обморок. Отец, широкоплечий, спортивный мужчина с военной выправкой и характером командира, зашел в ее комнату и, увидев бледную дочь, словно молитву, повторяющую что-то про себя, рассердился.

— Ты же на ногах сорок пять минут не выстоишь! — набросился он на нее. — Марш спать!

— Па, разбуди меня в шесть часов, — спотыкаясь, еле добрела до кровати будущая учительница.

— Да уже два ночи, ты можешь прямо сейчас к своему Заломову отправляться, и ложиться не придется, — прогудел своим низким голосом отец.

В доме все были в курсе, какую удачу она ухватила: и отец, и мама, и даже бабушка, совсем не последний человек в их семье.

Проснулась Оля без побудки, сама, ни свет ни заря вскочила. Долго причесывалась и одевалась. Даже чуть-чуть подкрасилась.

Свой первый урок она выучила наизусть, но волновалась все равно.

Все бы шло как по маслу, но…

Ученики, чувствуя ее волнение, старались помочь: и к доске только лучшие по желанию выходили, и отвечали без запинки, и дисциплина — муха не пролетит, и даже мальчишки не пытались с ней заигрывать. На предыдущей практике собственная внешность настолько ее подводила, просто нет слов! Хоть и одежду посолиднее выбрала, чтобы постарше выглядеть, — ничего не помогло! Мальчишки хихикали, про эротические стихи Пушкина стали выспрашивать, ненужную дискуссию навязали. Ей трояк комиссия за открытый урок влепила.

Может, поэтому в показательный лицей отправили, чтобы у лучшего директора поучилась?

В общем, ученики в заломовском лицее вели себя как бесполые существа. Щекотливые темы не затрагивала. Ее не экзаменовали, словом, будто она в своей институтской среде просто так с сокурсниками беседу вела. По теме, про любовь Анны Карениной к Вронскому, говорили умно, без стеснения. Каждый высказывал свою точку зрения, достаточно деликатно касался безудержной страсти героини к любовнику, не вызывая насмешек со стороны одноклассников. Чудо какое-то, да и только! Себя по школе помнит. Стоило хоть намек «про это» сделать, так такое начиналось!

И так все бы шло хорошо, и она бы закончила урок как по маслу, если бы в класс, извинившись, не вошел сам Заломов.

— Не вставайте, — предупредил он, усадив всех за парты движением руки.

Она сразу отметила, что авторитет Кирилла Петровича в этой среде не подлежал сомнению. Мальчишки смотрели на него с уважением и гордостью, а девочки с любовью и трепетом, и между ними существовало такое невидимое единение, что Оля сама себе тут показалась лишним, ненужным человеком, случайно заглянувшим в дружную компанию на огонек.