– Понятно… а синьора Каралло участвовала в вашей банде?

– Нет.

Комиссар облегченно вздохнул. Он был доволен, что Феличиана не солгала.

– Вы знаете, где сейчас находится труп дона Лючано?

– Нет, остальные не доверяют мне.

– Кажется, они не слишком страдают от угрызений совести?

– Но, синьор…

– Значит, убийца – Аттилио?

– Наверное.

– Что значит «наверное», Веничьо? Да или нет?

– Вообще-то, я не видел, как произошло убийство, но после того, как Аттилио угрожал дону Лючано, совершенно ясно, что именно он и нанес удар.

Данте повернулся к Феличиане и Пепе:

– Я вынужден его арестовать

В этот момент карабинер, Барбьери и Пицци внесли три колеса.

– Наконец-то вы их нашли!

Барбьери махнул головой в сторону Марио:

– Благодаря ему.

Веничьо опустил голову под осуждающими взглядами остальных. Пицци предложил:

– Поставим колеса на место и пойдем искать последнее, а карабинер приглядит за машиной.

– Не все сразу. Оставьте колеса здесь и подождите. Вы, карабинер, приведите Аттилио Капелляро, мои люди постерегут его. А затем посмотрим. Ясно?

– Так точно, синьор комиссар.

Бутафочи обратился к учительнице:

– А мы, синьора, нанесем визит этой странной вдове, которую так мало беспокоит смерть собственного супруга.

Лаура и Аттилио молча выслушали рассказ Джанни. Когда он закончил, мать сказала:

– Зря ты их обидел, малыш…

Свое мнение высказал и отец:

– Мне кажется, ты ошибся, сынок. Аврора не такая девушка. Мы знаем ее много лет, правда, мать? Она любит тебя.

Джанни криво усмехнулся, и Аттилио заговорил более суровым тоном:

– Она любит тебя! И я не вижу, с какой стати она начнет вдруг кокетничать с полицейским, которого она толком-то и не знает?

Джанни надулся:

– Все девушки такие…

Лаура одернула его:

– Не горячись! Может, ты и не поверишь, но прежде, чем стать твоей матерью, я тоже была молоденькой девушкой, как Аврора. Я еще не забыла свою молодость и поэтому запрещаю тебе плохо отзываться об Авроре. Она этого не заслужила!

В глубине души Джанни очень хотелось поддаться уговорам, но раненое самолюбие и ревность не позволяли ему так скоро признать ошибку.

– Но я видел!

Аттилио рассердился:

– Видел, видел… Что ты видел?

– Как она обнималась с Барбьери!

– Но ты сказал, что это он ее обнимал?

– Не понимаю…

– Я считал тебя умнее. Ты приходишь к Веничьо, начинаешь кричать, ругаться и даже не пытаешься задуматься – а может, полицейский обнимал Аврору против ее воли?

Теперь Джанни и сам припомнил, как странно Аврора произнесла его имя. А если она звала на помощь? Он вскочил:

– Какой же я дурак! Я побегу обратно, и, если ты прав, папа, я убью этого полицейского!

Лаура повисла на сыне, страшась очередных неприятностей, как вдруг раздался стук в дверь. Они в испуге замолчали. Аттилио отпер, и на пороге появилась Аврора с корзинкой в руках. Джанни не знал, как себя вести. Но девушка сразу обратилась к нему:

– Я поклялась им, что ты не веришь на самом деле в те слова, которые ты произнес… Я права или нет?

Парень медлил с ответом, и Лаура ответила вместо него:

– Конечно, не верит! Это просто из ревности.

– Пусть он скажет сам, – настаивала Аврора.