Неизвестный полковник был отнюдь не дурак, это я понял по его рассуждениям вслух:

— Странная ситуация. Колосов поругался несколько часов назад с неизвестным летчиком, который пообещал ему сделать… Обрезание, кажется?

Я сделал философское лицо, но промолчал. Остальные командиры, судя по физиономиям и мелькавшим кое-где улыбкам, упивались, слушая полковника.

— И тут странная ситуация. Неизвестный летчик, который оказался известным, и явно побитый капитан Колосов. Колосов! Вас ударили? — рявкнул на бывшего дежурного полковник.

— Нет, товарищ полковник. Я запонку потерял, — слегка хрипло ответил капитан.

— На форме?! Ну-ну. Ладно, капитан, раз пришел налаживать взаимодействие, пройдем в мой кабинет, там и поговорим.

Полковник оказался начальником ПВО фронта. Проследовав за ним, я, поколебавшись, кивнул капитану. Тот, подумав, ответил.

На следующий день я начал облет будущих площадок. Некоторые подходили просто идеально, некоторые, несмотря на ряд преимуществ, пришлось забраковать. Рядом находились татарские поселения, а дать им возможность вырезать летчиков и уничтожить самолеты, не хотел. Знал, что от них ждать. К вечеру мы подлетели к очередной площадке.

— Садись! — велел я пилоту.

«Кукурузник» сделал полукруг и пошел на посадку, прямо навстречу опускавшемуся солнцу. Нас с пилотом спасали солнцезащитные очки. Мои — те самые, трофейные, а у пилота ленд-лизовские, американские. Как-то с интересом сравнив их, понял, что мои хоть и немного, но лучше. Не качеством, обзором. Так что когда завхоз предложил поменять трофей, я отказался.

Дав небольшого козла, У-2 покатился по полю. Тут и там торчали камни, но нам они не попадались. Было такое впечатление, как будто кто-то очистил от камней землю.

«Ровно. Это хорошо. Отличное место для аэродрома подскока. А под теми деревьями, если развесить маскировочную сеть, будет отличное место для стоянки», — прикидывал я, крутя головой.

Биплан, покачивая крыльями на неровностях, подрулил к деревьям. Взревев, заглох мотор.

— Покури пока. Я тут вокруг пробегусь, — попросил я пилота.

— Хорошо, товарищ капитан, — откликнулся старший лейтенант Кириллов. Хотя мы были знакомы давно — с момента моего попадания в полк Никитина, обращались ко мне бывшие сослуживцы уважительно, по званию. Показывая, что я теперь не только их знакомый, но и командир, причем небезызвестный.

Пробежавшись, я накидал план будущего аэродрома. По моим прикидкам, тут будут базироваться два звена. Места как раз хватало.

— Кто вы такие? Что тут делаете? — услышал я негромкий, но уверенный голос.

Удивленно оторвавшись от блокнота, поднял голову и посмотрел на говорившего. В десяти метрах от меня стоял небритый боец с винтовкой, положенной на локоть. Грязная телогрейка, шапка-ушанка набекрень как-то не вязались с начищенными сапогами. Вся поза пехотинца выражала ленивое ожидание, но я был уверен, что он готов мгновенно привести оружие к бою. Опасный противник.

Знаков различия на нем под телогрейкой не разглядел, поэтому ответил несколько озадаченно:

— Мы-то здесь имеем право находиться, а что ВЫ тут делаете?

Бросив быстрый взгляд на самолет, я увидел, что около него стоят двое бойцов, контролируя пилота.

— Мы тут военный объект охраняем. Поэтому нас и послали узнать, кто вы такие, — невозмутимо ответил боец. То, что он рядовой, я начал сомневаться. Сержант, не меньше.

— Военный объект? Какой, на хрен, еще военный объект?! Мне в штабе ничего не сообщили, что тут что-то есть!

— Тем не менее это так.

— Ведите меня к своему командиру, — захлопнув блокнот и убирая его в планшет, велел я.