— Я не о себе думал. Представь, что будет, когда фронт рухнет… Представил? Вот и я… За соломинку ухватился.

— Да понимаю я все! И доводы меня убедили, и карты с документами тоже. Но что я могу сделать?

— Ты можешь связаться с кем-нибудь выше Козлова?

— С товарищем Мехлисом только, я его хорошо знаю. Не раз встречались.

— Вот и я об этом. Если ты передашь ему все эти документы и карты, то, может, что-нибудь и получится.

Выбивая дробь пальцами, я ненадолго задумался, а потом решительно тряхнул головой:

— Да о чем разговор? Тут жизни сотен тысяч на кону, глупо о себе думать.

— Вот и хорошо! — обрадованно воскликнул Денисов.

— Что мне нужно делать?

— Да ничего особенного. Просто все карты с метками покажи, чтобы поняли, в каком мы сейчас положении, и документы тоже. А главное, на меня упирай, что, мол, на все вопросы ответит полковник Денисов. Дальше уже я работать буду.

— Хорошо. Давай все еще раз повторим. Начнем с карт…

Как только утром меня невыспавшегося забрал Кириллов, мы отправились обратно на аэродром. Все время полета я думал и еще раз думал. В принципе план выполним. Договориться о встрече с Мехлисом не так трудно, как кажется. Уверен, он меня примет.

По прилету я первым делом побежал к Никифорову — помочь мне с налетом на то село мог только он. То, что он не простой полковой особист, убедился уже давно.

— Это село? — склонился Никифоров над картой.

— Ага, — ответил я, уплетая завтрак. Мне его принесли из столовой, особист распорядился.

— Знаешь, пока ничего не могу сказать, пробью по своим каналам. Если все подтвердится, то решим этот вопрос. Доказательства какие-нибудь были представлены?

— Да. Моряк, что они отбили. Он у них три недели провел. Страшно смотреть на него было. Татары ему всю кожу с рук срезали. Издевались, гады, обещали, что он еще полгода проживет, пока совсем без кожи останется. А ведь их трое в плен попало, остался один. Такие ужасы рассказывал! Что они за люди, а? Разве можно так?

— Звери… Я попробую решить этот вопрос как можно быстрее. Ты мне все рассказал?

Я задумался, поразившись нюху особиста, после чего выложил все.

— Доставай документы. Посмотрим.

Никифоров с интересом изучил карты, чему-то хмыкая.

— На всех них должны быть пометки «совершенно секретно», — буркнул он, скатывая все в рулон.

— Значит, они не врут?

— Кое-что на карте я знаю. Все совпадает, да и документы серьезные.

— Что делать будем? Я обещал Денисову встретиться с Мехлисом.

— Подожди пока. Мне нужно встретиться с нужными людьми.

— Хорошо.

— Знаешь… Пусть бумаги Денисова побудут у тебя.

В течение двух суток ничего особого не происходило.

Прибыл мой полк, так что все свободное время я раскидывал подразделения по местам базирования и помогал комполка готовить часть к бою. Никифоров куда-то исчез, но карт-бланш для майора Рощина дать успел. Так что, связавшись с полковником, я передал ему время налета. Пять «илов» не оставили от села камня на камне, так рассказали пилоты, вернувшиеся с вылета. После них пошли люди Денисова и небольшой отряд НКВД, который, оказалось, прислал кто-то из особого отдела фронта. Уверен, Никифоров постарался. Но все равно, операция была незаконной, так что ни по каким документам она не проходила.

Проблема была в другом. Мехлис отсутствовал, находясь в Севастополе по какому-то делу, Никифоров тоже не появлялся, поэтому, когда связисты сообщили мне, что самолет Льва Захаровича приземлился на небольшом аэродроме у Керчи, я прихватил документы и прыгнул в связной У-2.