— Новенький рассказал, а ты все разложил по полочкам.

— Знаете, товарищ капитан, вы бываете таким умным иногда, что просто по лбу врезать охота!

Хохотнув, Никифоров продолжил расспрашивать:

— На хрена побежал-то?

— А фиг его знает! Рефлекс сработал, что ли? — Отложив пустой шампур, я откинулся на так удобно лежавший за спиной высохший ствол и, положив на него локти, поинтересовался: — Меня-то как нашли? Ни за что не поверю, что вы тут угли заготовили заранее.

— Наблюдателей посадил на скалах, потом прикинул маршрут, как только тебя обнаружили, а дальше оставалось просто ждать, когда сам на запах выйдешь.

Мне от этих слов оставалось только сплюнуть: и здесь переиграл!

— Давайте выкладывайте, куда я вляпался. В принципе и так все понятно, но лучше выслушать от первого лица, — с интересом спросил я, отпив вина из кружки. Нравились мне крымские вина, особенно под шашлычок.

— …операция начала набирать обороты, все фигуранты были под присмотром, как тут вылез ты…

— Вылез?! — невольно возмутился я: — А сказать трудно было, что все решено?! Я, блин, три дня! Три дня места себе не находил! Что случилось? Куда пропал? Вот и пришлось переться к комиссару! Я же не видел, что этот хренов генерал за мной заперся к Мехлису, увидел только когда выходил!

— Знаешь… Честно скажу, если бы не ты, все было бы по-другому. Когда мы провернули операцию с тобой — то есть арест — и кинули эту информацию предателям… Да-да, ты не ослышался, это были настоящие предатели. Из двадцати шести арестованных на немцев работали четверо, остальных, как ты любишь говорить, они использовали втемную. Полномасштабный развал фронта готовился через пару недель, так что вы с полковником Денисовым успели вовремя. Сейчас вместо арестованного Козлова фронт принял генерал Власов…

— Кхе-кхе. Кто?! — отплевываясь от вина, прохрипел я.

— Власов. Слышал про него?

— Немного. Что там дальше? Что там случилось, когда я влез в ваши игры? — пришлось быстро уводить разговор в сторону.

— Открылись еще трое, про которых мы не знали. Случайно, но все же. Так что если бы ты не влез, то мы бы про них не скоро узнали.

— М-да, — только и сказал я.

— Кстати, командиру я твоему сказал, что ты на задании. Но только устно, по бумагам ты был задержан. Один из фигурантов высоко сидел, пришлось работать по полной. Ладно, хоть небезрезультатно.

Когда стемнело, я уже находился в своей части, с твердым обещанием особисту не показываться Мехлису на глаза в ближайшую неделю.

— Вставайте, товарищ капитан, утро, — потряс кто-то меня за плечо.

— Славка, ты, что ли? — зевая, спросил я. Голос и впрямь принадлежал ведомому.

— Я, товарищ капитан.

— Вот что, мы с тобой боевые товарищи… друзья. Так что можешь называть меня Севкой.

— Хорошо, товарищ капитан… Ой, Сева. А почему Сева? Ведь вы… ты Вячеслав?

— Не люблю, когда меня называют Славой, — не в первый раз пояснил я, садясь на койке. В паре метров потрескивала дровами печурка, знаменитая буржуйка.

Такое резкое сближение было обусловлено просто. Вчера мы поговорили на эту тему с Никифоровым. Он сильно интересовался, почему у меня нет друзей, то есть как только я вышел из госпиталя, то прекратил всякие панибратские отношения, отдаляясь от боевых товарищей. Ответ был прост: я еще не отошел от всех смертей. Любимой и друзей. Заводить новых? Чтобы они опять потом? Ну уж нет! Именно так я и сказал Никифорову. Однако когда проснулся, понял, что был не прав. Все, что мне говорил капитан, было правильно, вернее, его слова были верны.