Церковь была новая, недавно построенная. Ветерок от кондиционера холодил вспотевшую кожу. Эйлин бил озноб. Один раз ей пришлось выйти в туалет. Когда она засыпала, отец толкал ее локтем. Настало время причащаться. Эйлин чуть не подавилась облаткой. На какое-то ужасное мгновение показалось, что ее сейчас вывернет наизнанку прямо у алтаря. Стараясь не делать резких движений, вернулась на свое место и в школу в тот день не пошла.

В тот день была пятница. Вечером после ужина, когда посуда была вымыта и мама ушла к себе, отец усадил Эйлин на диван.

— Если уж ты, дуреха, взялась пить, так хоть пей с толком!

Он достал из буфета два стаканчика, поставил на кофейный столик. Потом вышел и вернулся с несколькими миниатюрными бутылочками виски разных сортов.

— Это что?

— Проведем урок.

— Я не могу!

— Сможешь.

— Я уже все усвоила.

— Сейчас будет другой урок. Начнем с хорошего.

Отец объяснил, что даст ей попробовать все виды алкоголя, — пусть Эйлин разберется, какие напитки пить можно, а каких нужно избегать. Затем он налил в стакан на два пальца виски. Одна мысль о спиртном вызывала отвращение, но больше всего Эйлин поразило, что отец так подробно все продумал. И бутылки закупил заранее, словно готовился к уроку, как настоящий учитель.

Эйлин сделала маленький глоточек; виски обжег горло. Отец велел глотнуть побольше. От напитка пахло жженой древесиной, а на вкус — как зола. Отец наливал из всех бутылок по очереди и каждый раз заставлял выпить все до капли. Эйлин чувствовала, что качество у всех разное, но очень смутно. Дойдя до четвертой бутылочки, отец налил себе тоже и велел Эйлин пить не спеша, вместе с ним. На этот раз виски пился легче и не оставлял мерзкого привкуса, только приятное тепло постепенно расходилось из желудка по всему телу.

Отец убрал виски и достал несколько бутылочек с водкой. Эйлин еле-еле их одолела; все показались ей отвратительными. Отец не пил. Нацепив на нос очки для чтения, он казался похожим на какого-нибудь профессора. Эйлин не могла понять, наказывают ее или действительно обучают. Затем отец принес джин разных сортов и наливал Эйлин в стакан понемножку. Сам он после виски больше ничего даже не пригубил. Эйлин вдруг подумала: может, таким нудным научным подходом он рассчитывает отвратить ее от выпивки?

Отец достал из холодильника бутылку пива «Шефер».

— Вот это выпей.

— Я не люблю пиво, оно невкусное.

— Пей, и дело с концом.

Отец скрутил крышку и протянул Эйлин бутылку. Она, сделав пару глотков, хотела отдать ему бутылку.

— До дна, — велел отец.

Когда Эйлин прикончила бутылку, отец сказал, что она не должна пить никакого другого пива, особенно при людях. Теперь он выставил на стол бутылки с разноцветными напитками, каких обычно в доме не дозволял. Куантро. Мятный ликер. Черносмородиновый ликер. «Гран Марнье». Эйлин понравился мятный ликер. Отец, покачав головой, налил ей полный стакан.

— Нравится — наслаждайся.

— Я не хочу столько!

— Если хочешь остаться в этом доме, выпьешь весь стакан. — Он налил во второй. — А потом еще и этот.

Когда Эйлин закончила, отец вернулся и наполнил еще один стакан.

— Это зачем? — спросила Эйлин.

В голове у нее стоял туман.

— Пей.

Утром она проснулась с раскалывающейся головой, тихо радуясь, что сегодня суббота.

— Больше никогда не пей незнакомых напитков, — сказал отец, зайдя в кухню, где Эйлин принимала аспирин. — И не бери в руки стакан, если оставила его без присмотра хоть на минуту.

— Хорошо.

— Словом, пей виски. Хороший и понемножку.

— Я, наверное, в жизни больше не буду пить.

Ей показалось, что по губам отца скользнула улыбка.