Она сказала:

— Есть одно условие.

— Только скажите!

— Я хочу поменяться квартирами. Чтобы нам жить на первом этаже.

— Это теперь ваш дом, — ответил Анджело.

— И еще...

— Что?

— Я бы вас попросила ставить машину на улице. Чтобы двор был только наш.

Анджело несколько секунд переваривал ее слова. Уголки рта у него приподнялись в печальной улыбке — он начинал понимать, какие последствия несет ему перемена. Эйлин не хотела ничего знать о его переживаниях... совсем ничего.

— Без проблем, — сказал Анджело, мгновенно придя в себя. — Места для машины хватит. В крайнем случае можно и пешком пройти квартал-другой.

— И гараж нужно будет освободить.

— Все оттуда уберем, не беспокойтесь.

— И из чулана в подвале. Вы можете занять тот, которым мы сейчас пользуемся.

Кажется, он присвистнул. От растерянности или в знак восхищения — трудно сказать.

— Разберемся, — сказал Анджело.

— Я просто хотела внести ясность.

Анджело взял из вазы на комоде ключи Эйлин и покрутил их на пальце.

— Вас понял.

— Я поговорю с Эдом.

— Так, значит, квартиру за нами оставите?

— Да.

Он бросил ключи на место и расправил плечи:

— За посильную плату?

— Я же не стану с вас три шкуры драть, — сказала Эйлин. — Вы нам как родня.

— Даже если я помру?

— Анджело! Господи, да вы что?

Он посмотрел на нее не как смотрят на женщину, а как на другого мужчину.

— Я спрашиваю: даже если я помру?

— Конечно. Даже если вы умрете.

— Просто хочу знать, что мою семью не бросят на произвол судьбы. — Анджело попятился к лестнице.

Эйлин шагнула за ним:

— Я понимаю...

— Давайте выясним, сколько в принципе стоят дома такого типа, а потом вы мне заплатите меньше?

— Мне нужно посоветоваться с мужем, — повторила Эйлин. — Еще надо проверить, сможем ли мы взять ипотеку...

— Не волнуйтесь! — Анджело обернулся, улыбаясь почти весело. — В нашей стране люди вроде вас — правильные такие, с деловой хваткой — могут всего добиться.

Часть II. Зеленые дни Четверг, 23 октября 1986 года

14

В больнице снова не хватало медсестер. Эйлин засиделась допоздна, заполняя медицинские карты, а когда пошла раздавать больным лекарства, один пациент хотел шлепнуть себя по губам ладонью, как делают тупицы, закидывая в рот горсть таблеток или арахиса, но промахнулся и выронил таблетку. Она куда-то укатилась по линолеуму. В аптеку дозвониться не удалось — там не брали трубку, а запас этих таблеток как раз кончился. Пришлось встать на четвереньки и шарить по полу. Минут через пятнадцать Эйлин обнаружила таблетку в пыли под самой дальней койкой. Она не глядя помахала пациенту рукой в знак победы, а когда выползла из-под койки, оказалось, что он по-идиотски пялится на ее пятую точку. Страшно хотелось затолкать проклятую таблетку ему в пасть и рукой подбородок прихлопнуть, да так, чтобы все зубы лязгнули, — но Эйлин сдержалась. Нельзя ронять себя из-за тупого придурка. Она молча вернула таблетку в картонный стаканчик. В избранной ею профессии — точнее, профессия сама ее избрала и подчинила себе — даже административным работникам приходится иной раз почувствовать себя куском мяса.

Было почти половина седьмого, когда Эйлин наконец выехала на Истчестер-роуд.