Изменить размер шрифта - +

   Кстати, о подобном варианте развития событий информация к нам поступала по всем каналам. В частности, с "Адмирала Кузнецова" нам передали, что лица ведущие переговоры о мире с германской стороны, сообщили им, что Гинденбург и Людендорф самовольно покинули Ставку кайзера, и направились в Ригу. Тут не надо быть гениальным разведчиком или стратегом. Любой курсант общевойскового командного училища сложит два и два и скажет - готовится наступление.

   Сообщили нам и том, что приключилось в Стокгольме с нашей уважаемой Ниной Викторовной. Британцы подсуетились. Они попытались захватить ее и адмирала Тирпица. И получилось нехорошо. Отбиться то от них отбились, но при этом не уберегли адмирала, и он был ранен в грудь. Вертолетом его немедленно перебросили на "Енисей", и там наши медики приводят его в порядок. Жить будет, но поваляться в постели ему еще придется долго.

   Интересная вещь, порученец Тирпица, некий гауптман Мюллер, попросил прекратить налеты на германские позиции и тылы. В свою очередь, он обещал, что кайзер отдаст приказ о прекращении огня на Восточном фронте. И наши разведчики подтвердили - действительно, германцы с полуночи больше не ведут огонь по нашим позициям. Ни орудийный, ни ружейный.

   Радует, конечно, но это еще ничего не значит - пришел один приказ - не будут стрелять, придет другой - пойдут в наступление. Если Гинденбург с Людендорфом самовольно выехали на фронт, то с них станется и нарушить перемирие. Плевать они хотели на кайзера. Ведь победителей не судят. Особенно опасен в этом отношении Людендорф, с его замашками авантюриста.

   Надо понимать, что и командующий 8-й армией генерал Гутьер, их друг и единомышленник, будет на стороне Гинденбурга и Людендорфа. Так что под Ригой вполне можно ожидать 22 июня 1941 года в миниатюре. Необходимо срочно готовиться к боевым действиям и расставлять на доске фигуры. Время пришло.

   Сегодня я пригласил в штаб бригады генералов Маркова и Деникина. Они, в отличие от Корнилова, сразу по приезду включились в работу. В Народном комиссариате по военным и морским делам нужны были, как воздух, опытные фронтовые командиры.

   А вот Лавр Георгиевич трудиться во благо социалистического отечества не захотел. Сказался больным. Ну, и черт с ним! Пусть сидит на попе ровно. Ребята из контрразведки взяли его под наблюдение. В случае, если обнаружатся шашни Корнилова с кем-то из малочисленной пока контры, или, что, скорее всего, с иностранцами, то придется принимать меры. Хирургические. Еще Иван Грозный в подобных случаях успешно практиковал ампутацию головы. Говорят, неплохо помогало.

   Интересно, что конвой генерала оказался на высоте. После некоторого размышления текинцы прислали в наш штаб делегатов, уже известных мне по Быхову ротмистра Ораз-Сердара и штаб-ротмистра Раевского. Они сказали, что джигиты посоветовались, и решили, что их отъезд с фронта на родину, в то время как все население столицы новой России готовится к отражению наступления германцев, будет выглядеть, как трусость. К тому же у джигитов нашлись приятели среди казаков, и, пообщавшись с ними, они поняли, что удар Отдельной бригады Красной гвардии легко прорвет фронт противника. А потом в прорыв хлынет кавалерия. И тут уж, как у поэта Кольцова: "Раззудись плечо! Размахнись рука!". Мечта любого кавалериста, гнать убегающего в панике противника. Ну, и трофеи, конечно... На родине они будут совсем не лишними.

   Словом, из полка текинцев и дивизии казаков мы создали подвижную конную группу. И она с красногвардейцами провела несколько учений на местности, приучая коней к реву двигателей БМП, и прочей нашей техники, а так же отрабатывая взаимодействие с пехотой и бронетехникой на поле боя. Сначала казаки требовали, чтобы и им для усиления придали несколько "броневиков", причем, не местных, а наших. Это и понятно, местная бронетехника могла ходить только по дороге, чуть что ломалась и вязла в осенней грязи.

Быстрый переход