Федор выстрелил вверх и скатился вниз по железной лестнице. Прижав правую руку с пистолетом к простреленной груди, харкнул кровью. Нажал на курок. Увидев несколько бачков с газом, падая, выбросил в их направлении руку и опять выстрелил. И еще раз. Взрыв, разметав все, выбросил тугой столб огня.

— Баб — сюда, — махнул рукой влево Артур. — Мужиков — сюда. — Он показал направо.

Женщин, подталкивая стволами, заставили спуститься в формы для бетонных отливок. Мужчин, а их было восемь, в точно такие же.

— Заливай! — скомандовал Артур.

— Уходить надо, — нервно проговорил Итальянец. — Сейчас менты подъедут.

Под визг женщин на них из «КамАЗа» полился цементный раствор. Вторая машина свалила раствор на мужчин.

— Кто вылезет, тот будет жить, — крикнул Артур, — но остальным лежать там.

— Смотри-ка, — захохотал Атаман. — Дерутся. Одна другую мордой в цемент тычет.

Вверху простучала автоматная очередь. Ей ответил пистолетный выстрел.

— Менты! — увидев проскочившую между опорами фигуру милиционера, закричал Атаман и выстрелил. По нему с двух сторон ударили автоматы. Артур, вскинув руку с коротким автоматом, прицельно бил короткими очередями поверх голов омоновцев.

— Уходите! — перезаряжая автомат, закричал он. И, покачнувшись, начал падать.

— Берите его! — Итальянец прицельно ударил по стрелявшему в Артура милиционеру. Турок и Кубик, подхватив Артура, огрызаясь выстрелами, потащили его к махавшему рукой Шраму. Итальянец, получив пулю в ногу, упал. Откатившись за железный бачок, перезарядил автомат и, оскалясь, начал стрелять. Рванувшиеся было вперед омоновцы, потеряв двоих, вернулись назад. В другом конце здания тоже слышалась стрельба. Внезапно все стихло. И все услышали отчаянные крики стучавших в решетчатые двери.

Робинзон, увидев двух тащивших кого-то милиционеров, присел у стены. В темноте он был не виден.

— Да хорош, — услышал он голос. — Дальше я сам. Милиционеры отпустили мужчину.

— Давай быстрей, — оглядываясь, бросил один. — А то…

Робинзон, выдернув чеку, бросил гранату. Ахнул громкий взрыв.

Милиционеры и Валерий, разбросанные взрывом, иссеченные осколками, лежали вокруг воронки. Робинзон, зажимая разорванный осколком живот, скорчился у стены. Со всех сторон к месту взрыва бежали милиционеры.

— Робинзон, — осветив фонариком старика, узнал Акимов.

— Это у меня Атаман брата под пистолетом держал, — услышал майор хриплый голос Робинзона. — Я его подельник. Мы за вами… — Не договорив, всхлипнул и расслабленно затих.

— Товарищ майор, — подбежал к нему милиционер с перевязанной рукой. — Там такое… Люди говорят, каторга это. Они здесь работали с…

— Разберемся, — буркнул Акимов. Поднявшись, покачал головой. — Кто же это начал? Что с теми, внизу?

— Ушли, — виновато опустил голову рослый омоновец. — Мы как увидели людей, мужиков и женщин, в камерах — все, руки опустились. Боялись их задеть. Да там еще двое в черном, суки, — зло добавил он, — в заложники одну камеру взяли. Но мы с ними разобрались.

«Кто же эти освободители?» — мысленно спросил себя Акимов.

— А вы не видели борьбу в бетоне? — неожиданно хмыкнул омоновец. — Их вытаскивали чуть ли не краном. Еще немного — и все бы там забетонировались.

— Рановато мы приехали, — вдруг с сожалением сказал майор.