Через несколько минут подъехал к магазину, дождался, пока она заперла дверь и опустила жалюзи, а потом решительно вошел в магазин через дверь почтового отделения.

Осталось доделать совсем немного, и можно будет идти домой. С утра у Викки болела голова и мучило предчувствие какой-то беды. И когда она услышала приближающиеся шаги, поняла, что это Вайатт. Викки видела, как Фред Ольсон подвез Ричи до дома. Он не зашел к ней после школы, и этому могло быть только одно объяснение: сын был у Вайатта. А теперь Вайатт приехал прямо в магазин перед закрытием, вместо того, чтобы прийти к ней домой.

Он стоял в дверях. Холодный блеск в его глазах и мрачное выражение лица подтвердили ее опасения. Она поняла, что стоит на краю и мир вот-вот рухнет. Без сомнения, он узнал правду о Ричи. Оставался только один вопрос: раскрыл ли он эту тайну ее сыну… их сыну?

Вайатт старался держаться спокойно.

— Нам нужно поговорить… Немедленно.

Она сделала слабую попытку притвориться, что не понимает, о чем речь.

— Мы же уже все обсудили… Про наших отцов. — Голос ее предательски дрожал.

Он вошел в кабинет и подошел к ее столу, швырнув перед ней факсовые копии сертификатов.

— Я нашел это весьма интересным, особенно даты.

Дрожащей рукой она взяла со стола бумаги, уставилась на них невидящим взглядом и вдруг отвлеклась на какой-то шум в почтовом офисе. Наверняка это Алиса Тэккери! Выглянув за дверь, она не заметила ничего подозрительного и никого не увидела. Тогда она снова посмотрела на документы. Итак, все раскрылось. У нее свело судорогой живот.

Вайатт снова заговорил:

— Получается, что ты вышла замуж, уже будучи беременной. — Он внимательно смотрел на нее.

Викки беспокойно заерзала в кресле. Ей было необходимо защищаться ради сына.

— Хорошо! Когда мы с Робертом поженились, я действительно была беременна, но никого, кроме нас с Робертом, это не касается.

— Неужели? — Всего одно слово, но сколько в нем язвительности. Он положил перед ней свидетельство о рождении Ричи. Дата рождения была обведена красным цветом, рядом с ней тем же цветом была обозначена предполагаемая дата зачатия. — А как насчет отца ребенка? А, Викки? Его это тоже не касается? — Он пристально смотрел на нее. Как ни старался Вайатт скрыть свой гнев, в каждом его слове сквозила злость. — Я хочу получить ответ. Немедленно! Имею я право знать, что у меня есть сын?

Викки резко откинулась назад, словно он ударил ее. Никогда прежде не видела она его в таком гневе, разве только когда он разбил о стену портрет своего отца. Она снова посмотрела на копию свидетельства. Ей нечего сказать. Оставалось только попытаться сгладить конфликт. Она осторожно подняла на него глаза. Сбывались ее худшие опасения. Секрет, с которым она жила пятнадцать лет, перестал быть секретом. Викки изо всех сил старалась не расплакаться.

Она начала дрожащим голосом, потом гнев придал ей сил:

— А как я должна была сообщить тебе о своей беременности? Может, через твоего отца? Не забывай, он отправил тебя в Южную Америку, а мне сказал, что ты уехал сам, чтобы избавиться от меня. Я узнала, что это не так, всего два дня назад. Я не знала, ни где ты, ни как с тобой связаться. Не могла же я остаться тут и родить ребенка. Этим бы я обрекла его на жизнь в окружении подлых сплетен, распускаемых людьми типа Алисы Тэккери. Я не могла этого допустить.

— Ладно! — Он сердито провел рукой по волосам и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Ладно. Тогда ты не могла мне сказать.