Мы с Мироном застыли соляными столбами, глядя вслед по сумасшедшему щедрому покупателю, пока он не скрылся с глаз. Всё получилось, как в анекдоте о «новых русских». Кто бы рассказал, не поверил.

– Может, доллары фальшивые? – очнулся первым Мирон.

Я почувствовал, что пальцы, сжимавшие купюры, закоченели, и протянул деньги Мирону.

– Посмотри.

Он стащил с рук меховые рукавицы, взял купюры, потер между пальцами, посмотрел на свет.

– Вроде настоящие… Ну, тебе везёт! Такое дело обмыть надо.

Мирон снова достал бутылку, плеснул, теперь уже не скупясь, в стакан. И когда я выпил, то понял причину его щедрости.

– Как думаешь, мне комиссионные полагаются? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я подул на закоченевшие пальцы, подумал и согласился. Мирон не раз меня выручал, да и прав он – если бы не его ехидство, пришлось бы довольствоваться тремястами рублями, а не тремястами долларами. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

– Дистрибьютора устроят десять процентов?

– Обижаешь, начальник!

Я не стал торговаться.

– Хорошо, пятьдесят долларов.

– Лады! – повеселел Мирон и вернул мне две сотенные. – Сдача рублями устроит?

– Можно и тугриками, – пошутил я, – но рублями лучше.

На «сдачу» у Мирона нашлось только четыреста рублей. Прав я оказался в своём предположении о его финансовой состоятельности.

– Остальные завтра, – заверил он. – Разменяю в обменном пункте, тогда и отдам.

– Завтра так завтра, – согласился я. – Или послезавтра. Если мороз не спадёт, то я здесь не появлюсь.

– А вдруг щедрый покупатель снова появится? – не преминул съехидничать Мирон.

– Такое случается раз в жизни, – резонно возразил я, непроизвольно оглянулся, и сердце у меня ёкнуло.

Покупатель возвращался, неся в правой руке большой полиэтиленовый пакет.

«Сейчас деньги назад требовать будет…» – с тоской пронеслось в голове.

Он подошёл к лотку, остановился и посмотрел на меня сквозь тёмные стёкла очков. Линзы были настолько выпуклыми, что создавалось впечатление, будто это глаза.

– А куклу на заказ можете сделать? – глухо спросил он.

– Могём. – С души словно камень упал, и я повеселел. С губ чуть не сорвалось: «Мы и гробы могём…» – но вовремя прикусил язык. С такими покупателями лучше не шутить, тем более вид у него такой, что самое время подумывать о загробной жизни. – Любую куклу по желанию клиента!

– Мне такую же… Гм… Буратино. Но чуть побольше. И чтоб ладошки не сплошные, а пальчики двигались.

Первый раз я не уловил, но сейчас в глухом голосе покупателя послышался лёгкий акцент. Московский выговор, как у дикторов столичных телевизионных каналов.

– Можно и с пальчиками, – кивнул я, – но это будет дороже.

– Понятное дело, – согласился покупатель и протянул мне пакет. – Из этого материала…

Я взял пакет, заглянул. В пакете лежало обыкновенное полено и небольшой бумажный свёрточек.

– Получится?

– Почему не получится? Сделаем. На когда?

Он подумал.

– На вчера.

Я хмыкнул и покачал головой.

– Заказной товар не раньше чем через неделю.

– Через неделю так через неделю, – неожиданно легко согласился клиент.

Он полез в карман, достал деньги и протянул мне. Рука у него двигалась неестественно, будто протез. Ничего удивительного при таком морозе. И акцент в его голосе, скорее всего, того же происхождения – мороз, как и алкоголь, сказывается на голосовых связках.