- Ты что там возишься!? Капай резвее! - это тот самый охранник. Ишь за автомат хватается. Да по фигу на него.

   Как же ту девчонку звали? Нет, не помню. Вот кого я наверное зря забыл. М-да. А ведь остались бы вместе наверное она бы и оттаяла. Может, и я бы здесь не оказался.

   -... Ты что, не слышишь, баран!

   Да пошел он. Как же ее звали. Блин, а ведь красивая была.

   - Да я тебя... - вскрикнул мент и спрыгнул в бурую жижу рядом с Алексеем.

   ... Лопата взлетела и описав полноценный круг обрушилась на голову мента. Но не расколола ее, а лишь скользнув по ней вошла в плечо и пропоров и одежду и кожу, проломала ключицу. Алексей как во сне, ни чего не понимая и ни о чем, не думая резко дернул лопату на себя и охранник дико визжащий и дергающий курок поставленного на предохранитель автомата повалился в грязь под ноги Алексея. Лопата совершила еще один круг и перебила шейные позвонки у барахтающегося в жиже мента.

   Застрекотал автомат охранника стоящего у далекого дерева. Фонтанчики грязи с шлепаньем запрыгали рядом с Алексеем. Стас упал. Упал и Петр. Красная краска уже подкрашивала бурый цвет под ногами в еще более грязный и противный. А Алексей стоял с лопатой в руках застрявшей в шее мертвого охранника. Наконец когда упал и Самсон, упал на спину прошитый тремя пулями, Алексей нагнулся и потянул за ремень автомат, которым еще недавно ему угрожали. Медленно. Как все медленно... А быстрее не получается. Вот автомат в руках. Рычажок, как учил, Мялов, на автоматическую стрельбу. Приклад в плечо.

   Ствол задрало вверх и ни одна пуля так и не задела стреляющего в него охранника. Да и не нужно это было. Из траншеи выкатился вал человеческого прилива и накатив на охранника накрыл его. Кажеться подобное происходило по всему фронту работ.

   Никто никогда не считал штрафников, даже они сами себя с определенного момента не считали, но зато досконально известно, что сорок пять охранников были буквально изрублены лопатами. Спаслось только трое. Они успели добраться до города и сообщить о том, что заключенные подняли бунт.

   Из гаражей Мэра вырвалось три "Урала" с тремя взводами милиции и с надрывным ревом помчались по свободным улицам к окраине. Когда они прибыли на место там находились только те, кто никуда не хотел сбегать и собственно в расправе не участвовал. Только треть из них не была на месте расстреляна в горячке. Их загнали в загон и оставив охрану бросились в погоню за беглецами.

   До самой ночи шла охота на заключенных. А наутро послали тех, кто не сбежал собирать под конвоем трупы. Похоронили их быстро сами заключенные. Благо опыт по рытью канав они приобрели неплохой...

   ... Подвал был не меньше сырым, чем траншея. Алексей голодный и промерзший сидел нахохлившись и завернувшись в тряпки оставшиеся от бомжей из прошлой жизни, пытался согреться. Ночь позволила ему пробраться в город и не нарваться на патрули по такому случаю разъезжавшие до утра. К обеду голод стал невыносим. Адская боль резала желудок и заставляла корчится, тяжело с перерывами дышать. Он не помнил как смог подняться и выползти из подвала. Спотыкаясь и теряя намотанные на него тряпки он проковылял почти квартал не привлекая к себе внимания только слепых. Он почти дополз до пункта отоваривания карточек и там поник на асфальт безвольной плюшевой игрушкой.

   С трудом, перевернувшись на спину, он посмотрел в небо и начал молиться. Вместе с уносящейся к небу молитвой уходила и боль и жизнь...

   Когда кругозор превратился в маленькое пятнышко на темном фоне.