Утащить Лин с пляжа оказалось непосильной задачей. Она бегала по берегу, плескалась в воде, хохотала, рисовала что-то на мокром песке и, кажется, не верила, что все это происходило с ней наяву. Элис тоже зашла в воду – по колено – и подставила лицо солнцу. Она скучала по веснушкам: раньше каждую весну ее лицо покрывали «поцелуи солнца», как их называла мама. Но в последний год веснушек не было – то ли от того, что Элис не видела солнца, то ли от того, что организму уже не хватало сил даже на радостный прием весны. Сказал бы кто ей пятнадцатилетней, что она захочет вернуть ненавистные на тот момент веснушки – задушила бы собственными руками. А сейчас отдала бы многое за рыжие крапинки на этом бледном лице.

– Я больше не могу… – Лин устало плюхнулась на песок, изображая собой морскую звезду.

– Не прошло и трех часов. Надо идти домой, а то от такого количества солнца станет плохо. Нам обеим. Пошли, океан никуда не денется – поверь мне.

– Я тебе верю. – Лин поднялась на ноги и взяла Элис за руку. – Ты хорошая.

От этой трогательной доверчивости и открытости у Элис навернулись слезы. Пришлось сделать вид, что это от солнца – объяснять, почему она расплакалась, Элис как-то не хотелось. Тем более с ее любовью к этому делу, момент нежности вполне мог превратиться в получасовую истерику.

Они покинули пляж и пошли по небольшому парку в сторону своей улицы. Лин молчала, еле переставляя ноги – эмоций и впечатлений ей хватило сполна, а вот силы были на исходе. Неожиданно она остановилась и показала рукой куда-то в сторону:

– А это там не Вик…

Элис обернулась и действительно увидела в тени деревьев Викторию. Она стояла спиной, а руки, обнимающие ее, явно свидетельствовали, что она не одна. В этот момент Элис захотелось провалиться под землю: застукать целующуюся Вик, да еще и в парке, где она явно прячется от посторонних глаз, – это было слишком. Слишком любопытно, чтобы не загореться желанием узнать, кто же покорил их очаровательного солдата.

Элис встрепенулась, и пока их не заметили, утащила Лин из парка, попутно пытаясь унять собственное сердцебиение. Все-таки узнать чужую тайну – это всегда волнительно. Особенно если это хорошая тайна.

– Почему мы так убегали оттуда? Надо было подойти, разве нет? – Лин уперлась руками в колени, переводя дыхание. После всех забав сегодняшнего дня пробежка явно не принесла ей удовольствия.

– Послушай, Лин. Я могу тебя попросить кое о чем? – Знакомый кивок послужил ответом. – Пожалуйста, не говори никому дома, что мы видели Вик в парке. И ей не говори, хорошо? Пусть это будет нашей с тобой маленькой тайной.

Это прозвучало гораздо шаблонней, чем в голове у Элис. Словно в их так называемой тайне было что-то постыдное. Элис передернула плечами, отгоняя дурацкие мысли.

– Это потому, что она была не одна? Ее накажут за это, да? – Испуг в глазах Лин был осязаем.

– Нет, что ты! Здесь нет таких правил. Просто она сама расскажет, когда захочет, ладно?

– Ладно. Пойдем домой, я посплю немножко, если можно.

– Можно все, что ты захочешь, – запомни это. Хотя я понимаю, привычки тяжело искореняются. Как там говорила Вик? «Особенно те, что привиты другими»…

– Что?

– Это я так, сама с собой, не обращай внимания. Домой так домой! А вечером у нас праздник!

Всю дорогу до дома Элис думала о Вик. Судя по ее рассказам, в том мире для нее даже понятия такого, как любовь, не существовало. Она старалась быть милой, но чтобы с кем-то встречаться… Хотя кто говорит о любви? Может, это просто влечение, смерть – не повод отказываться от наслаждений.