КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Прямо Шахеразада он у тебя.

ОЛЬГА (гордо): Парень что надо. (Сникла.) Отослали они меня. Убралась – ступай, отпусти Алену. И больше Денис на меня не взглянул.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Спасибо – отослали. Сидела бы в соседней комнате, как Джульетта Мазина.

ОЛЬГА: Джульетта ее стричь ходит… ходила.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Злоумышленница! всё шелешпёра ловишь.

ОЛЬГА: Никого я не ловлю… они сами – Глеб и Денис. Глеб сразу догнал, в чем тут фишка. Сторожить, говорит, тебя стану. От греха, значит… чтоб не убила. Он не по ревности. Он правильный человек, Глеб. Не вздумай, говорит.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: А ты вздумала.

ОЛЬГА: День и ночь думала. Глеб давно говорил – съезди к ребятишкам.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: И ты поехала… а то вдруг посадят. Умилилась сердцем и раздумала. Это ты мне сразу сказала.

ОЛЬГА (после долгого молчанья): Только когда я вернулась, уже всё сделано было.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Так вот Глеб и спрашивает – кем?

ОЛЬГА (гневно): Вы Дениса не припутывайте. Денис тут не при чем... они даже пожениться собирались.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Кто тебе сказал?

ОЛЬГА: Толковали – хозяин с Денисом… я совсем тютельку слыхала.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Какую тютельку?

ОЛЬГА: Про завод… хозяин говорил – она завод продаст… тебя предаст… раньше, чем получит развод… раньше, чем продаст завод. Она такая.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Не понял… что раньше – продаст или предаст? Ладно. Кричали, ругались?

ОЛЬГА: Не… миром разошлись.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Как хочешь, только Юлиана всё это не тебе назло затевала. Влюбилась.

ОЛЬГА: Она не влюбляется… даже не знает, что такое. Она от мужа освободиться… ненавидели друг друга они. Убила я… я была орудием? Только черта или хозяина? Или хозяин – черт? их, чертей, много.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Имя им легион. Господи, как всё вместе ходит. И ум твой, и простота твоя деревенская. Непростая ты девка. Утопишь ты себя1 Достоевского на тебя не хватает.

ОЛЬГА (сурово): Хватает их на мою голову. Больше мне не сватайте.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Ну, злоумышленница, все гайки отвинтила или маненько оставила?

ОЛЬГА: Это я без винтов? я пока еще въезжаю.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Тогда скажи – мог хозяин Дениса подрядить Юлиану убить?

ОЛЬГА (взрывается): Вы это бросьте! наловчились дела шить!

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ (вкрадчиво, но плохо маскируясь): А что! у Дениса на Юлианку зуб был… она его с тобой разлучила.

ОЛЬГА (спокойно): Нарочно науськиваете. Зря стараетесь. Я Вам больше ничего не скажу. (Без разрешенья выходит из кабинета.)

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ (в телефонную трубку): Примите Зайцеву. (Кладет трубку.) Прав Глеб… умная, черт. И не только ума – тут всего хватает.

ЗАНАВЕС

СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Сцена разделена пополам. Торец кирпичной стены. Слева лестница уходит вниз, там горит тусклый свет, доносятся в разнобой голоса, иной раз мелькнет тень. Справа переулочек, распускается тополь, горит фонарь. Идет Константин Иваныч, пинает ногой жестянку из-под пива.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ (декламирует громко – никто не слышит): И всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет.

Вдруг яркий свет фар освещает его с нег до головы. Бутафорский автомобиль выбрасывается на тротуар, как кит на сушу, с размаху прижимает его к стене. Он вдавливается крестцом не в кирпичную стену, а в озаренную светом фар железную дверь. Та не заперта! распахнулась вовнутрь, Константин Иваныч слетел на несколько ступенек вниз по лестнице, ударился о стену. Стоит, пытаясь отдышаться. Свет фар сместился, бутафорский автомобиль бесшумно умчался.

КОНСТАНТИН ИВАНЫЧ: Наехали в буквальном смысле.