— Серб с Суховым на поле поехали, они, еще человек пятнадцать, Опалыч с ними, и планер повезли, испытывать. Завтра с утра запустят, если получится, сразу начнут новый строить. А Володька с отцом на рыбалку отправились… Как думаешь, чистить, или нет?

— Ты в них отражаешься? — серьезно спросил Сергей, шнуруя кеды. — Если нет, то надо чистить.

— Ладно, на месте почищу, — мгновенно принял решение Глеб. — Пошли.

Мать Глеба, кажется, уже знала, что он уходит, потому что остановила сына только затем, чтобы поправить на нем форму — Глеб перенес это, глядя в потолок и нетерпеливо вздыхая.

— Не пыхти, — строго сказала мать. — Носишь форму — носи как следует… Сережа, ты придешь обратно-то, или до утра останешься сидеть?

— Не знаю, — Сергей с улыбкой пожал плечами.

— Ну, если придешь, ужин на столе будет, в саду…

…Уже упоминалось, что школа Святоиконниковской играла и роль культурного центра. Штаб сотни занимал большую пристройку, выпиравшую с территории за забор; Глеб наладился было туда, но Сергей вдруг сказал:

— Слушай, я потом приду. Я просто похожу по школе, ага?

— Да ходи, — Глеб с удивлением посмотрел на друга. — Короче, вон вход, я внутри, — он указал на невысокое деревянное крылечко, над которым висели войсковой флаг и вывеска. — Постучишь, скажешь, кто, тебе откроют, если я занят буду. А в школу вон туда иди, главный вход закрыт уже, конечно. Ну, увидимся!

Сергей и сам толком не знал, с чего его понесло в школу. Он походил по полутемному второму этажу (солнце спустилось к горизонту, вровень с окнами плотно закрывали свет кроны тополей), лавируя между вынесенными из классов партами, стендами, плакатами, шкафами, стульями и столами. Нарисовал на одной доске чертика, посидел на подоконнике. Мимо прошел какой-то мужик, похоже, сторож — он ничего не сказал, но сидеть тут расхотелось, и Сергей спустился на первый этаж.

Тут было весьма оживленно — в трех или четырех классах шли какие-то репетиции, в спортзале играли в гандбол, в актовом зале стоял, какой-то неопределенный шум. Сергей, заинтересовавшись, заглянул внутрь.

Там был бардак. На плотно сдвинутых стульях сидели человек двадцать мальчишек и человек пятнадцать девчонок лет по 10–15, среди которых Сергей узнал парочку знакомых по лагерю. Все были одеты обычно, но как-то уж слишком потрепанно, а со второго взгляда Сергей понял, что тут репетируют спектакль. Во-первых, на тех же стульях лежал какой-то реквизит, а у стен стояли рисованные декорации, проектор слайдов, какая-то техника и некие конструкции — то ли арки, то ли еще что подтверждалась версия репетиции еще и тем, что на одном из стульев сидел молодой мужчина с пачкой листов в руке и страдальческим выражением лица. На свободном пространстве — наверное, сцене — стояли двое мальчишек, в одном из которых Сергей узнал Сашку Чуприна. Второй — белобрысый — был незнакомым. Мужчина выговаривал третьему парню, стоявшему возле непонятного, но грозного аппарата — этого кадра Сергей тоже не знал:

— Роман, это халтура. Это не запись, не гроза, я уж не говори — буря, это вообще больше похоже на малышовый утренник. Где программа, которую ты обещал?

— Ну, Олег Олегович, — вызывающе, но в то же время виновато отвечал Роман, что-то крутя на пульте, — ну программу сделать это же время нужно, а пока всё равно первые репетиции… но я привезу, скоро привезу…

— Это не разговор, — отрезал учитель (а кто еще?). — Мне после такого разговора Андрея и ругать неудобно… — белобрысый вздохнул, — …но нужно, потому что не все зависит от декораций… Андрей, — Олег Олегович встал.