Планер ощутимо кивнул носом, пошел вниз. Плечи Петьки поднялись, голова ушла в них, он подался вперед… и вдруг марево выбросило какие-то толстые серые щупальца, более темные, чем все остальное. Сергей вскрикнул — ему всерьез подавалось, что этот кисель ожил, как в фильме ужасов. Петька что-то выкрикнул, завалился направо… планер вильнул, вскинулся, скрежетнуло по борту, ударили по колпаку страшные скрученные когти…

— Дерево! — крикнул Петька. — О!.. — и в ту же секунду планер вывалился из белесого мешка.

Стена деревьев была в десятке метров, и Сергей сложился вдвое, пряча голову между колен и уже пенимая — избежать столкновения не удастся…

Удар!..

…"Хортен" отлетался, это было ясно сразу. Сергей не потерял сознания, хотя на какой-то миг вылетел из реальности. Когда же он в нее вернулся, то увидел, что левая сторона оторвана по самую кабину. В осыпавшееся стекло тянуло вечерним воздухом.

— Прилетели, — сказал Петька спереди и зашевелился.

— Жив?! — обрадовался Сергей, откидывая раму (остатки стекла падали на плечи и за шиворот).

— Жив, — отозвался Петька. — Хорошо, что гореть нечему… Удачно прилетели, вон она, тропа, внизу.

— Е… — выдохнул Сергей, поняв, что левая сторона планера висит над ущельем глубиной метров пятьдесят, по дну которого вилась каменистая тропка. На окружающих ее скалах (как раз на такой, возле большой рощи, и лежал планер) клубился туман. Или все-таки тучи. Торопясь, Сергей вылез наружу, прислушался, всмотрелся. — Обогнали мы их, или нет?

— Точно обогнали, — уверение сказал Петька, не вставая с места. — Это поворот у Сага — вон, скала Саг, ее не спутаешь, туда батька туристов в свое время водил, альпинистов всяких… Даже верхом сюда за сутки от границы не доберешься…

— Да вылезай, ты чего? — на земле Сергей обрел уверенность. Петька хмыкнул:

— Я бы рад, Бокс, только у меня того. Ноги.

— Чего?! — Сергей взлетел на корпус. Петька был бледен, по лицу катился пот, но он улыбался. — Что с ногами?! — Сергей перегнулся ниже и обмер.

Правая нога Петьки была сломана на ладонь ниже колена, над самым мягким сапогом. Ясно было, что сломана, потому что кость, прорвав камуфляжную штанину, торчала наружу, блестящая и розовая. В левой — в икре — торчала длинная фанерная щепа, насквозь пробившая тело, как старинный штык.

— Давай, вынимай меня отсюда, — сказал Петька. — Я потерплю.

— Да ты лучше ори… — сказал Сергей, холодея. Петька усмехнулся:

— А, да. Еще покричать: "Эй, тут русские!" По ущелью-то хорошо слыхать… Давай, Бокс, а то больно офигенно.

— Щас… — выдохнул Сергей, спускаясь в кабину. — Терпи, Сухов.

Он выдернул щепку одним сильным рывком. Петька издал странный звук, выгнулся и медленно обмяк. На сапог побежала кровь, Сергей попытался ее остановить, плюнул и потащил Петьку наружу, думая только об одном: не уронить бы! Не уронил, уложил под корпусом. Туман спускался с гор, как хищный зверь, удостоверившийся в слабости жертвы.

— Серёжка, — сказал Петька. Загара на лице у него не осталось. — Теперь вот что… На дырку наплюй, артерии целы, потечет и перестанет, штанина присохнет… А вот правая нога… Штанину режь, давай.

Сергей, сняв с пояса «байкер», располосовал и оборвал ее, не потеряв сознания только потому, что больше Петьке помочь никто не мог. Кость торчала из синюшного мяса, тянулась черная рваная рана.