— Я понимаю, не объясняй, — кивнула Наташа, — все правильно. Ты и без того нам здорово помог. А по этой квартире тебя не найдут?

— Нет. Место хорошее, все рядом. А если тебе что понадобится, ты знаешь, где меня искать. Только вначале позвони. Вот, держи, я принес Славкины деньги, наверное, тебе надо, — Римаренко тяжело вздохнул. — Конечно, если хочешь, я могу их положить в какое-нибудь местечко понадежней…

Наташа отказалась и забрала деньги. Позже, произведя общий подсчет финансов, она неожиданно обнаружила, что является обладательницей довольно крупной суммы. Правда, некоторым из ее недавнего окружения эта сумма показалась бы смехотворной, но для нее это были очень большие деньги, и она решила, что, скорее всего, они могут заинтересовать и еще кое-кого. Днем раньше, она, просматривая записную книжку Нади, которую уже знала почти наизусть, обнаружила нечто, раньше не привлекшее ее внимания и, зная любовь Нади ко всяким секретам, удивилась, что не заметила этого раньше. На нескольких страницах, через одну, в уголке было написано по букве латинского алфавита, и раньше она думала, что это просто так. Но тут она обратила внимание, что одна из них вовсе не буква, а занятный значок, похожий на тот, что стоял в электронном адресе Лактионова, который тот написал когда-то для нее на своей визитке, — @. Это заставило ее задуматься, и она выписала все буквы в одну строчку. Получилось vitia @ pochtamt. ru Наташа показала это Косте, и он подвердил, что это действительно очень похоже на российский интернетовский адрес. Vitias — по-русски звучало как «Витязь», и Наташа тотчас вспомнила часть письма из Санкт-Петербурга насчет Лактионова и Неволина, которое прочитала еще летом — письмо от некоего Витязя. И одну из множества беспорядочных записей в Надиной книжке: «Мой милый друг Витязь, пожалуй, может узнать все что угодно!!!». А рядом с ней — синее чернильное сердечко. «Мой милый друг» — так Надя называла только Славу или саму Наташу, и это значило, что питерский Витязь был человеком очень близким. И, скорее всего, надежным. Возможно, она сумеет зацепить этого Витязя деньгами или информацией о Наде, а, может, и тем, и другим. Поэтому к тому моменту, когда зазвонил телефон, в ее голове уже зрело решение — еще не достаточно оформившееся, но уже приобретавшее некие достаточно твердые очертания.

Ответивший ей голос был совершенно незнакомым, и вначале звонивший слегка растерялся — видно уже и не надеялся, что она снимет трубку. Потом вежливо спросил:

— Наталья Петровна Чистова? Я не ошибся?

— Не ошиблись, — ответила Наташа и замолчала, предоставляя человеку вести разговор самому.

— Рад, что вы в дoбром здравии.

— Не могу сказать вам того же.

— Ну, милая барышня, давайте не будем начинать беседу с оскорблений, — в голосе быстро появилась уверенность, а с ней — и деловитость. — Вы, конечно, догадываетесь, по какому поводу я звоню?

— Нет.

— Нет?! Хм-м… ну… А, ну, наверное, вы еще не в курсе. Так получилось, что один ваш знакомый… насколько мне известно, очень близкий ваш знакомый был вынужден воспользоваться нашим гостеприимством. С беднягой не все ладно — он попал в серьезную аварию, так что в ближайшую неделю поговорить с ним пока никак невозможно, но увидеть его вы могли бы самое меньшее через два дня, если…

— Если я тоже соглашусь воспользоваться вашим гостеприимством, — перебила его Наташа, сжимая дрожащие пальцы свободной руки в кулак.