— Лежи спокойно, — ответил ему Виталий, — мы уже на выходе. Пришлем за тобой санитаров.

— Бросаете нас, суки! — закричал вдруг лежавший под деревом майор.

Он выхватил пистолет и навел на Рогова. Пришлось обезоружить безумца.

Вскоре они поняли, что, кажется, вышли из огненного ада, и полковник Рогов объявил короткий привал. Фрося потеряла много крови, и прежде всего ее перевязали. Потом Александр Семенович вынул из вещмешка баночку рыбных консервов — хранил на крайний случай, вот он и наступил. Сначала покормили Фросю, потом мужики съели оставшееся.

Собрались было вновь идти, и вдруг медсестра закричала:

— Смотрите! Смотрите туда!

Она показывала в направлении, где находился Мясной Бор. На посветлевшем небе там возник вдруг всадник на белой лошади.

— Орловский рысак, — растерянно определил породу Рогов.

Остальные молчали. Всадник помаячил минуты две или три. Затем завыли снаряды, и там, где явилась белая лошадь, рвануло рыжее пламя, подбитое по краям черно-белым дымом.

— Пора идти, — сказал полковник.

…Когда дошли до Полисти, увидели на другом берегу красноармейца. Он размахивал автоматом, звал к себе: перебирайтесь, мол, через реку. Автомат у него был немецкий, это они хорошо рассмотрели, и медлили, подозревая подвох. Слухи о том, что фашисты заманивают наших, даже в форму советскую переодеваются для этой цели, были распространены повсеместно.

— Возьмите меня на прицел, товарищ полковник, — попросил Иванов. — Если это ловушка, бейте сначала по мне…

С тем и пошел в воду — плавал он хорошо, опять же была на нем ватная телогрейка, поддержит на первых порах, но лесная река оказалась мелкой. Иванов ее одолел, выбрался на берег, переговорил с красноармейцем и подал остальным сигнал, что все пока в порядке. Медсестру Фросю тащили через Полнеть Васильев и Ротштейн.

На том берегу собрались вместе, и тогда полковник Рогов полез в карман гимнастерки, достал пакетик, развернул его и на глазах изумленных спутников принялся сворачивать самокрутку: табаку давно уже не было ни у кого, курили листья, мох и прочую гадость.

— Сохранил щепотку «Северной Пальмиры», — объяснил, улыбаясь, Рогов. — Для такого вот момента…

Александр Семенович закурил, затянулся два-три раза и передал самокрутку Иванову, тот, курнув, пустил ее по кругу. И стало уютнее, чудовищное напряжение последних недель спало.

Занимался рассвет.

…Они вышли на позиции минометчиков 59-й армии.

— С того света вернулись, — сказал командир роты, жалостливо глядя на мучеников 2-й ударной, такие, как эти, шли через его боевые порядки с середины ночи.

— Не задерживайтесь, товарищи, — вежливо выпроваживали окруженцев минометчики. — Вас ждут чуть подальше…

Неподалеку от переднего края стоял командующий фронтом Мерецков со свитой, спрашивал выходивших командиров: не видел ли кто генерала Власова? Едва Рогов подошел к нему, шатаясь от усталости, и поднял для рапорта руку к непокрытой голове — пилотку он уронил в Полнеть, — тот бросился к нему, обнял:

— Рад, — сказал он, — поздравляю… Где остальные? Что с Власовым?

Начальник разведотдела пожал плечами.

— Его группа двинулась вдоль узкоколейки, — с усилием разжимая губы, сказал он. — Вон там…

Рогов повернулся и показал в сторону Долины Смерти, где продолжала грохотать канонада. Мерецков судорожно вздохнул.

— Рогов, — сказал он, — я дам тебе тринадцать танков КВ… Сможешь доставить мне Власова? Живым или мертвым…

— Прямо сейчас не смогу, товарищ командующий, — сказал Александр Семенович.