Кирилл Афанасьевич внимательно оглядел его. Только сейчас он понял, что вынуждены были испытать люди, которых встречал здесь всю ночь и в это вот уже переставшее быть ранним утро.

— Отдыхай, Рогов, — сказал он. — Нет на свете наград, которых вы не заслужили…

…Потом полковник Рогов узнал, что Мерецков послал для спасения генерала Власова танковую роту во главе с капитаном Бородой. Тот, пересаживаясь с подбитых под ним танков на невредимые пока, добрался будто бы до места последней стоянки штаба 2-й ударной, но не нашел там никого и вернулся.

Александр Семенович тогда недоверчиво хмыкнул. «Если не обнаружил никого из штабистов, так как же этот лихой парень, сумевший в оба конца пройти Долину Смерти, определил, что это именно и есть наш КП? — подумал Рогов. — Впрочем, не все ли равно… Там, где мы прошли в ту ночь, теперь уже никому больше спастись не удастся».

На второй день разведчик встретил политрука, лицо которого показалось ему знакомым.

— Мы где-то встречались? — спросил он.

— Так точно, товарищ полковник. Виктор Кузнецов, ответственный секретарь «Отваги», газеты Второй ударной армии.

— Нету больше нашей армии, Виктор Кузнецов, — вздохнул Рогов.

— Будет, — уверенно произнес журналист. — Восстанет из пепла…

— Это точно, — усмехнулся Александр Семенович. — Чего-чего, а фениксов у нас хватает… От Волги до Амура. А что у тебя в руке?

— Несу в политотдел, — сказал Кузнецов и протянул рапорт Рогову.

Тот прочитал: «Группа сотрудников газеты 2-й ударной армии „Отвага“, вышедшая из окружения в ночь на 25 июня, сообщает вам следующее.

«Газета „Отвага“ выходила в окружении ежедневно. Последний номер вышел 23 июня. Номер за 24-е был почти уже готов — гранки номера сохранены, когда в расположение редакции прорвались автоматчики. Редакция находилась в это время в 3–3,5 километрах от Новой Керести по жердевке. Гвардейцы 19-й дивизии Буланова занимали оборону в 800 метрах от нас по дороге Новая Кересть — Замошье. Продвинуться вперед в расположение КП армии, на Дровяное Поле, мы не имели возможности, так как дорога была местами разбита бомбежками и сплошь забита машинами, вышедшими из района Новой Керести.

Материальная часть нашей типографии была уничтожена по устному приказанию начполитотдела Гаруса, полученному редактором Румянцевым 24 июня. Машины мы уничтожили лишь тогда, когда был уничтожен весь транспорт, стоявший перед нами.

Вечером 24 июня весь личный состав редакции и типографии присоединился к КП 57-й бригады. Отсюда мы отправились на прорыв. Вместе с нами шла группа зенитчиков 100 ОЗАД.

Из окружения вышли…»

Рогов взглянул на Кузнецова.

— Не густо, — сказал он. — Всего шесть человек… Вместе с тобой?

— Да, — ответил Кузнецов. — Холодков, начальник походного издательства, Иван Лаврентьевич… Черных, Каминер, Летюшкин, Раппопорт и Левин.

— А сколько было? Кузнецов опустил голову.

— Много, — глухо сказал он.

Александр Семенович заглянул в рапорт.

«Ничего неизвестно о следующих товарищах, — писал ответственный секретарь. — Румянцев, Бархаш, Лихачев, Чазов, Перльмуттер, Разумиенко, Ермакович, Желтова, Старченко, Голубев, Купорев, Жестов, Смолин, Жуликов, Лакин, Елизаров, Субботин, Ятаев, Мачнев, Корочкин, Ятин…»

— А Залилова почему вычеркнул? — спросил начальник разведки.