Он высвободился и, повернувшись, облокотился на каминную доску.

Он кажется очень встревоженным, заключила девушка, глядя на его напрягшуюся спину, на сгибавшиеся и разгибавшиеся пальцы.

Раздался стук в дверь, и он рявкнул: «Войдите».

— Рейн, здесь же дом, а не корабль, — проворчала она.

В комнату проскользнул Кабаи с миской воды и бинтами. Микаэла встала с дивана и забрала их у него. Араб посмотрел сначала на хозяина, затем на Микаэлу, поклонился и вышел.

Расположившись на диване, она похлопала по сиденью.

— Если ваши раны не промыть, в них попадет инфекция. Болел он чрезвычайно редко, но послушно сел рядом.

— О Господи, вода холодная, как лед, — простонала она. Рейн провел ладонью над миской, и она тут же почувствовала тепло.

— Как вы это делаете?

— Энергия.

— Ну конечно, все ясно, — насмешливо сказала она и выкрутила бинт с такой яростью, словно это была его шея. — Какая я глупая.

— Я могу управлять теплом внутри себя и передавать его воде.

— Это вы проделывали со мной? — Она смыла с его щеки грязь и запекшуюся кровь.

— Да. — Рейн испытывал странный покой, вдыхая ее запах, запоминая каждое движение.

— Откуда это у вас? — Она провела влажным бинтом по суставам его пальцев.

Рейн смотрел на ее склоненную голову, борясь с желанием солгать, но все же сказал правду.

— Жан-Пьер заплатил за все.

Микаэла почувствовала, как внутри у нее разливается тепло. Никогда еще за нее не мстили. Никому до нее не было дела.

— Вы его убили? Рейн вскочил с дивана.

— Ты уверена, что я так легко могу отнять чью-то жизнь?

— Я не знаю, что думать, Рейн. Боже, я так мучилась прошлой ночью, и…

— Позапрошлой, Микаэла. Сегодня третий вечер.

Значит, она отсутствует больше двух недель, ее репутация окончательно погибла. Если она вернется к дяде, то как объяснит свое исчезновение? Если дядю Этвела и его сообщников поймают, то будет ли от нее тогда польза как от шпиона? Кто пригласит ее в общество? От наследства почти ничего не осталось, а если дядя продолжит тратить его, она станет нищей. Но сейчас ее единственным желанием было остановить дядю.

— Чему я должна верить?

— Сердцу, инстинктам.

— Мягкое сердце заведет меня в ловушку, — раздраженно сказала она, пряча чувства в дальний уголок, что помогло ей выжить после смерти отца.

— А если ты не будешь доверять мне, то тебя убьют, — резко возразил он.

— Я вижу то, что у меня перед глазами, Рейн Монтгомери! Вы появляетесь в моей жизни, в самые важные моменты исчезаете и часто мешаете мне выполнять мои обязанности.

— Ты веришь, что я шпион? Или, может, двойной агент?

— Не исключено.

— Ты слишком много думала, маленькая обманщица.

— У вас есть обязательства перед обеими сторонами.