Она посмотрела на него со стыдом и раскаянием.

— Оно не сойдет, — упавшим голосом сказала она.

— Что не сойдет?

— Пятно.

— Не вижу никакого пятна.

— Оно здесь.

Рейн с болью смотрел на нее, ощущая полную растерянность.

— А если бы оно сошло, тогда что?

— Тогда я смогла бы быть тебе настоящей женой.

— Ты уже моя жена. Ничто этого не изменит.

— Ты достоин лучшей, Рейн.

— Надеюсь, я достоин тебя. — Он поднял ее из воды, завернул в мягкое полотенце и отнес на скамью под иллюминатором. Микаэлу била дрожь, и он начал растирать ей руки и плечи.

— Мы вместе справимся с тем, что тебя гнетет, дорогая. Она коснулась пальцами его намокшей рубашки.

— Глупо, правда? Ничего уже не изменить.

— Осознание своих ошибок — испытание для живущей на земле души.

— Учись в этой жизни, и следующая будет свободна от бремени. Карма. Реинкарнация, — улыбнулась она, заметив его удивление. — Я тоже кое-чему научилась в Индии.

— Облегчи свою душу, Микаэла. Это бремя терзает тебя. С тяжелым вздохом она выскользнула из его объятий, и Рейн кивнул на приготовленный для нее халат. Микаэла быстро закуталась в тяжелый бархат, еще хранивший, казалось, его тепло и запах, и села, повернувшись к иллюминатору, за которым исчезала вдали Англия.

Еще во время венчания Микаэла осознала, что ей больше нельзя прятаться от Рейна, это слишком несправедливо по отношению к нему. Он раскрыл свое прошлое, свою душу, значит, оставалось только одно: вручить ему свое будущее.

— Мы с майором Уинтерсом должны были пожениться, — едва выговорила она.

— Знаю. После твоего исчезновения ходили такие слухи. Микаэла пожала плечами, словно ей было все равно.

— Когда-то я думала, что безумно влюблена в него. Он казался таким красивым и смелым в мундире. Несколько раз мы поцеловались в саду, — пробормотала она, подумав, что те поцелуи нельзя даже сравнивать с поцелуями Рейна. — Нас еще не обручили, когда он явился в мою комнату. Я была шокирована, но больше всего меня потрясло, что он думал, будто я до свадьбы лягу с ним в постель.

Рейн сжал кулаки.

— Я отказалась. Тогда он пытался добиться своего лестью и насмешками. Дескать, мои поцелуи говорят о том, что я хочу его. — Рейн даже на расстоянии почувствовал ее боль и унижение. — Это неправда. Я хотела быть любимой, иметь семью, детей. Но только после того, как получу на это право. Когда я попросила его уйти из комнаты, он меня ударил. От потрясения я в первый момент никак не отреагировала, и он принял это за согласие, а когда я начала сопротивляться, повалил меня… — У нее вырвался сдавленный жалобный звук. — И потом взял то, что должно принадлежать мужу.

Рейн следил за выражением своего лица, пряча бушующую в нем ярость. Он предполагал нечто подобное, но его разум отказывался представить себе Микаэлу, беспомощно сопротивлявшуюся человеку, который хотел всего лишь удовлетворить свою похоть, не заботясь о последствиях.

— А твой дядя?

— Майор Уинтерс первый рассказал ему все, заявил, что я соблазнила его, заманила в свою комнату и отвергла, когда он уже не мог остановиться.