Рейн с трудом поплелся к дому, но в это время начали рушиться перекрытия, окно столовой разлетелось вдребезги, из пролома выпала человеческая фигура, ударилась о землю и откатилась в сторону.

Рейн оттащил человека подальше, и когда Микаэла опустилась на колени рядом с ними, перевернул тело.

— Кабаи! Ох, Кабаи, почему ты не выходил?

Он протянул ей деревянный ящик, который прижимал к груди.

— Я живу, чтобы служить, моя госпожа.

— Мы еще обсудим, как далеко ты должен заходить в желании доставить мне удовольствие. — Она вытерла подолом юбки сажу с его лица. — Тебе известно, что я довольно уступчивый человек?

— С каких это пор? — усмехнулся Рейн и лег на землю.

— Хорошо, что ты вернулся домой целым и невредимым. — Ее взгляд говорил о том, что серьезный разговор еще впереди.

— А ты могла бы сделать то же самое к моему приезду.

— Столько прекрасных вещей сгорело, — нахмурилась Микаэла.

— Их можно заменить. А тебя — нет.

Рейн провел большим пальцем по ее губам, приподнялся на локтях и поцеловал жену.

Кабаи тихо кашлянул, поднялся на ноги и жестом показал, что они могут продолжать.

Микаэла окинула его внимательным взглядом. Штаны прожжены на бедре, изорванная рубашка почернела от копоти.

— Ты не ранен?

— Со мной все будет в порядке. — Он даже не взглянул на свою обожженную руку.

— Нужно посмотреть, как остальные. — Рейн открыл ящик, проверил, заряжены ли пистолеты, затем протянул один Микаэле. — Возможно, эти мерзавцы еще тут.

Она кивнула и, опираясь на него, двинулась в сторону деревьев. Рейн взглянул на своих людей, с удовлетворением отметив, что Лилан практически не пострадал от огня и пуль.

— Слава Богу, негодница, — сказал подошедший Расти. — А вот Бушмара погиб.

Микаэла вскрикнула и, подбежав к мавру, упала на колени и откинула с его лица волнистые черные волосы.

— О нет, — всхлипнула она. — Кто-нибудь еще… пострадал?

Сержант опустил глаза, а Рейн молча поднял ее с земли.

— Скажи мне.

— Энтони жив, но Рене Жильбер умер. Она заплакала, не дослушав.

— Нет. О нет. Это моя вина.

— Не плачь, дорогая. — Рейн обнял жену и отвел в сторону.

— Будь они прокляты! — всхлипывала она, уткнувшись ему в грудь. — Прокляты!

— Никто же не мог этого предвидеть.

Она решительно кивнула, но слезы продолжали катиться у нее из глаз, и каждая была для Рейна словно острый нож.

— Никто не знал, что я была здесь… что мы были здесь. Кто мог это сделать?

Темпл кашлянул. Он стоял неподалеку и, держа в руке пистолет, осматривал местность.

— Боюсь, это моя вина, — произнес он. — Я не знал, что ты прячешь ее. Кто-нибудь мог проследить за мной.

— Ничего не поделаешь. — Рейн взглянул на жену и слабо улыбнулся. — Нельзя было столько времени держать тебя при себе.