Правда, он видел, как Рейн смотрел на нее, прежде чем поцеловать той ночью под дождем. И Микаэла, чертова девчонка, тоже прижималась к нему, желая не только поцелуя. Эту парочку связывает большее, чем каждый из них готов признать, заключил Эрджил. Он не станет им мешать, и пусть случится то, что должно случиться.

Микаэле сейчас нужна его сила, нужен друг. Генерал отвернулся от племянницы, у девочки нет никого, кто мог бы ей помочь.

Никого, обладающего властью.

Глава 21

Рейн стоял у кровати и смотрел на Микаэлу. Она лежала на боку, завернувшись в одеяло, ее прекрасное лицо исказила боль. Он сразу представил ужасную картину: трость Дю-мера вновь и вновь опускается на нее, плетка мадам врезается в незащищенную плоть ее бедер. Эта картина преследовала его с той самой минуты, когда он увидел ее на помосте.

— Вы собираетесь просто смотреть на меня? — прошипела она сквозь зубы. — Или для вас обычное дело врываться в комнату дамы и подглядывать за ней, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты?

— Тебе обязательно всегда быть такой храброй? — спросил он, встав на колени возле нее и откидывая волосы с ее лица.

— Да, на этом настаивал мой отец. Он жалел, что я не родилась мальчишкой.

— Ты не должна страдать.

— Вы хотите сказать, что умеете лечить?

— Я говорю лишь о том, что знаю.

— А вы не можете ответить прямо? К чему эта постоянная таинственность?

— Сними рубашку. Так достаточно ясно?

— Ни за что.

— Можешь наставить на меня это. — Рейн сунул руку лод подушку и вытащил пистолет.

Она вспыхнула от смущения, но капитан уже занялся делом.

— Давай, Микаэла, я не могу слышать, как ты плачешь от боли.

— Не даю вам спать, да?

Он покачал головой. Девушка еще не готова выслушать то, что он должен ей сказать, и Рейн задавал себе вопрос, а наступит ли когда-нибудь такой момент.

— Встань на колени. — Он помог ей подняться. — Тебе нужно только приспустить рубашку, чтобы я мог осмотреть раны.

Микаэла посмотрела ему в глаза, борясь с застенчивостью и болью, затем повернулась к нему спиной и нерешительно спустила рубашку с плеч.

Рейн громко выругался, и, обернувшись, Микаэла увидела его искаженное яростью лицо.

— Проклятие, этот ублюдок был аккуратен, — рявкнул он, подумав, что она, судя по всему, все время сопротивлялась.

— Плохо? Останутся шрамы?

— Нет, все заживет. — Рейн уперся коленом в постель, и Микаэла сразу напряглась. Он протянул ей пистолет. — Обещаю не причинять тебе вреда.

Она кивнула, но когда услышала звяканье бутылок и журчание воды, снова обернулась.

— Смотри на стену. Думай о чем-нибудь приятном.

— Что вы собираетесь делать?

— Лечить тебя.

Девушка ожидала, что он будет ставить примочки на раны, однако ничего не почувствовала и опять повернула голову. Глаза у Рейна закрыты, руки лежали на бедрах.

— Что вы делаете?

— Сконцентрируйся на картине. Думай только о красках, о мазках кисти.