|
д.». Е. Н. Носов и А. В. Плохов слишком упрощают проблему, сводя все к нуждам обслуживания купеческих караванов на Волхове, недостаточность чего нами уже отмечалась. К тому же они оперируют категориями более позднего времени (XI–XII вв.), модернизируя явления эпохи двух-, трехсотлетней давности (VIII–IX вв.), когда возникло поселение, усвоившее впоследствии название Холопий городок. Поселок (городок) VIII–IX вв., населенный княжескими холопами — вещь исторически совершенно не реальная уже потому, что в данный период не существовало такой социальной категории, как холопы.
Вслед за М. Н. Тихомировым признавал «реальную основу» Сказания А. А. Зимин, по которому «конец X — начало XI в. были временем острой классовой борьбы. Летопись сообщает о серьезных мерах, предпринятых князем Владимиром против „разбойников”. В 1016 г. против дружины Ярослава Мудрого восстали новгородцы, и князю пришлось пойти на серьезные уступки, ограничить произвол варяжских наемников. В 1024 г. происходило какое-то движение в Ростово-Суздальской земле во главе с волхвами. У нас нет никаких прямых данных, говорящих об участии в этих движениях холопов. Но вряд ли этот наиболее зависимый элемент древнерусского общества оставался глухим к выступлению народных масс». А. А. Зимин допускает, что «легенда о беглых новгородских холопах и Холопьем городке имеет в виду события начала XI в. Большего, к сожалению, из-за скудости сохранившихся источников сказать нельзя». Комментируя статью 17 Краткой Правды, дозволяющую убийство холопа, оскорбившего честь «свободного мужа», Л. В. Черепнин замечал: «Трудно сказать, какие выступления холопов в Новгороде послужили непосредственным поводом к изданию специального указа о предании смерти несвободного человека, нанесшего оскорбление свободному. Можно лишь указать, что взаимоотношения между господами и их рабами в Новгородской земле были очень острыми и почва для конфликтов между ними была подготовленной. Герберштейн записал предание о бунте в древнем Новгороде рабов против своих владельцев. Последние сначала якобы взялись за оружие, а затем за кнуты и батоги…» Бытовой казус драки холопа со «свободным мужем», зафиксированный в статье 17 Краткой Правды, и бунт холопов — явления совершенно разнородные, не поддающиеся без очевидных натяжек причинно-следственному толкованию. Однако В. И. Вышегородцев все-таки полагает, что указанную статью «Л. В. Черепнин не без основания связывал с восстанием холопов в новгородской земле». Сам же В. И. Вышегородцев, сравнив основные редакции Сказания о холопьей войне с так называемой Иоакимовской летописью, счел возможным говорить «об отражении крупнейших событий конца X века в различных источниках, восходящих или близких к новгородской летописной традиции первых десятилетий XI века. Совпадение по времени, месту, развитию сюжета, отдельных фактов и антихристианской окраски выступления, а также распространение и бытование источников указывают на существование исторической традиции, описывающей события 989 года (крещение новгородцев. — И.Ф.), несмотря на многочисленные тенденциозные переработки позднего времени». Исследователи, как видим, неодинаково толкуют Сказание о холопьей войне. Одни усматривают в нем отражение действительного восстания рабов в Новгороде на исходе X в., другие — обострение в начале XI в. классовой борьбы вообще, третьи — сопротивление новгородцев вводимому из Киева христианству. Но есть и общее, что объединяет историков: согласие в том, что Сказание сложилось на реальной основе, чрезвычайно искаженной и затемненной позднейшими переложениями, обработками, исключающими однозначное ее определение. Поэтому многовариантность тут неизбежна. |
