Вернувшись домой и сложив продукты в холодильник, Тамара Сергеевна вопреки привычке и к удивлению вернувшейся с прогулки Кляксы (Кешка, судя по наблюдениям прошлых лет, должен был теперь появиться только дня через три), села в плетеное кресло на широкой веранде. Хотелось собраться с мыслями. Признаться, встречи с синелицым мальчиком и прочими синелицыми гражданами ее здорово подкосили. Если бы Тамара Сергеевна не ждала к вечеру Николая Трофимовича, так бы она и сидела в кресле до бесконечности.

«Что бы это могло означать? Жаль, нет с собой фотоаппарата, а еще лучше — видеокамеры. Ведь сказать кому — никто не поверит. Коля и Сашка только посмеются, как только я заикнусь о синем малютке…»

Вспомнив о родных, Тамара Сергеевна заставила себя больше о синелицых не думать и стала строить планы заманивания дочери в Новоладожск. Для того чтобы Саша приехала, нужна была серьезная причина. Необходимость прополки грядок в качестве приманки не годилась. Дочь терпеть не могла возиться в огороде. Равно как не любила и остальную домашнюю работу. Тамара Сергеевна расстраивалась: в свои двадцать пять Сашка даже яичницу как следует поджарить не умеет. Можно намекнуть, сослаться на здоровье, и тогда дочь, конечно, примчалась бы. Но такой вариант был противен натуре Тамары Сергеевны. Она не из тех матерей, что готовы притворяться немощными, лишь бы привязать к себе взрослых детей. Ни разу в жизни, даже когда она и вправду прихварывала, ей не пришло в голову жаловаться дочери. Конечно, оптимальным вариантом было бы преступление…

Но не пугайся, дорогой читатель. При всей своей разгулявшейся фантазии автор не думает обречь Тамару Сергеевну Барсукову на роль преступницы. Она — женщина мирная, законопослушная, преступления и преступников всем сердцем ненавидящая. Хотя бы потому, что они отнимают столько времени у ее мужа. А у дочери — так и вообще его целиком. Так уж случилось, что Саша не просто работала на телевидении, она вела программу «Криминальные истории Саши Барсуковой». Преступления — ее хлеб. И зазвать Александру в какое-нибудь место можно, только пообещав, что оно тем или иным образом связано с криминалом. Но как назло, в Новоладожске никаких громких криминальных историй не случается. То есть, с одной стороны, это хорошо. Но с другой стороны, нет никакой надежды, что Саша когда-нибудь вновь посетит «загородную резиденцию» и отведает, наконец, фирменного блюда матери — телятины, запеченной по особому рецепту. Уже находясь на кухне и нарезая эту самую телятину тонкими ломтиками, Тамара Сергеевна вновь вернулась мыслями к «синему малютке». Может быть потому, что синий мертвящий цвет резко контрастировал с розовым цветом парного мяса. «Это не может быть галлюцинацией, — подумала она. — Вот смотрю же я на эти кусочки. Они должны быть розовыми, и я вижу, что они розовые. А у мальчика лицо было синим. И руки в синих пятнах… И у других физиономии были явно фантомасьи… Хотя Фантомас, кажется, был зеленым? Ну да все равно…»

Справившись со стряпней и уборкой комнат, покормив Кляксу, которая после обеда снова куда-то умчалась, Тамара Сергеевна тоже решила прогуляться, тем более, что до приезда мужа оставалось как минимум часа четыре. А сидеть перед телевизором или читать Тамаре Сергеевне совсем не хотелось.

Обычно для прогулки Тамара Сергеевна выбирала живописные, нетронутые цивилизацией окраины Новоладожска. Особенно ей нравилось бродить по зеленым холмам — с них открывались поразительные по красоте виды. Место это так и называлось — Холмы. Иногда она доходила до полуразрушенной колокольни, чудом уцелевшей под жестокими артобстрелами — новоладожские власти все время обещали выделить средства на ее реставрацию, да только обещания так и остались обещаниями. Однако недавно нашлись люди, которые решили восстановить памятник своими силами.